Когда землю укроет снег

Так любил, что готов был пойти против всего мира!

— Но я тебя не любила, — прошептала в ответ.

Да, я понимала, что своими словами причиняю ему столько боли, но и лгать я не хотела. Хватит с меня лжи и притворства.

Золотов дернулся. Его красивое лицо исказилось, а с губ сорвалось тихое проклятье.

— А его? Его ты любишь? — немного успокоившись, спросил он.

— Да, я люблю Ирбиса.

— Даже несмотря на то, что он перевертыш?

— Несмотря ни на что.

И снова тишина. Мы молчали, смотря друг другу в глаза и пытаясь понять, как же быть дальше. Я понимала, что как раньше уже не будет, но что может предложить Том?

— Я хочу признать Киана и хочу принимать участие в его воспитании.

Он не просил. Я сразу это поняла, уловив жесткие металлические нотки в голосе.

— Не думаю, что Линде это понравится.

— Линда, как послушная жена, примет любое мое решение, — отрезал Золотов, откидываясь на спинку сиденья. — Я хочу видеться с Кианом, хочу с ним общаться. И я хочу, чтобы он называл меня отцом.

Еще одно испытание для моего мальчика. Раньше у него не было отца, теперь будет целых два.

— Он думает, что ты мертв.

— Я так и понял, ведь все же считают тебя вдовой. Я говорю серьезно, Миа. Я хочу признать Киана своим сыном и наследником.

Наследник — это проблемы. Не примут незаконнорожденного сына от опальной ведьмы в Империи. Ох, Империя. Я не могла допустить, чтобы Киан туда отправился. Это же верная смерть. А тут, в Долине, титул большой роли не играл. У них были свои знаки отличия.

Но сейчас меня интересовало другое:

— Зачем?

— Потому что он мой сын и наследник, и других у меня не будет. У Линды очень хрупкое здоровье, и она больше не может иметь детей.

— У тебя есть дочь.

Его лицо осветилось мимолетной улыбкой.

— Да, Аврора. Ей сейчас три года. Но это дочь. Киан же унаследует все.

— В Долине это не имеет значения. А в Империю он никогда не поедет. И ты отлично понимаешь почему.

— Это имеет значение для меня, — отрезал Том.

— Твои родители… — вновь попыталась я, но и тут ничего не вышло.

— Будут рады внуку. Это не обсуждается, Миа. Мой сын достоин самого лучшего. И он это получит.

— Хорошо. Только дай мне время.

— Я и так потерял почти пять лет вдали от собственного ребенка.

— Мне надо его подготовить. Ты не можешь свалиться как снег на голову.

— Сколько ты хочешь?

Я не знала. Даже представить не могла, как сказать Киану о том, что его отец жив. Единственная надежда: он еще мал и воспримет новость с наименьшими потерями.

— Пару дней.

— Два дня, — подытожил Томас и неожиданно добавил: — Спасибо.

— За что?

— За сына. Я даже мечтать об этом не смел. Иметь ребенка от той, которую продолжал любить все эти годы. И буду любить, несмотря ни на что.

— Том, — беспомощно прошептала я, не зная, что ответить на это признание.