Когда землю укроет снег

Отчего-то стало теплее, и на ледяном налете души появились мелкие трещины, что с каждым мгновением становились все больше и больше.

«Девочка-солнце… Не бросай нас… Ты еще нужна своему сыну, Киану…»

Киан!!!

Светло-русые мягкие кудряшки, голубые глаза и запах молока и пуха. Искренняя улыбка с ямочкой на щеке и ощущение полного счастья. Мой мальчик! Моя радость и жизнь!

О боги, как? Как я могла его оставить? Как могла забыть?

«Ну же, красавица, борись… ты же сильная… ты сможешь…»

Да, да. Смогу. Я рвалась всеми силами к этому голосу, что становился все увереннее и громче. Лед уже не просто трескался, он разрывался на части, с грохотом падая вниз огромными пластами тающего снега.

Очнулась, не в силах сдержать чувственного стона и стряхивая с души ледяные брызги.

Жива…

Горю…

О Боги, ведь я действительно горела. Каждая клеточка моего тела буквально пылала от тех невероятных ощущений, что дарил мне барс. О нет, я ни на секунду не усомнилась, что это именно он приводил меня в чувство и даже знала, каким именно способом. Но разве это было важно? Даже толком не придя в сознание, я вновь потерялась в водовороте чувственного наслаждения.

Сильные руки, что скользили по моему влажному телу, жаркие губы, что покрывали поцелуями лицо, щеки, шею и грудь. И весь он такой горячий, сильный… и мой. Хотя бы на эту ночь.

Меня буквально сводили с ума собственные ощущения. Я едва могла дышать, из горла вырывались нечленораздельные стоны, звуки и всхлипы.

Я сама была как натянутая струна, кажется, еще чуть-чуть, и не выдержу, сгорю в этом безумном огне. Но время шло, жар становился все более мучительным, а я продолжала гореть. Но всего этого было мало. Мне требовалось больше.

Я выгибалась и прижималась к Ирбису всем существом, терлась о его крепкое тело, как кошка. Царапала, кусалась и просто вела себя как какая-то хищница, совершенно не контролируя эмоции, чувства, движения. Стремясь хоть как-то облегчить эту сладкую муку.

Все изменилось, когда его рука спустилась по животу к бедрам и оказалась прямо у промежности. Дернулась всем телом и застыла, едва дыша и боясь. В тот момент я понятия не имела, чего хочу.

Внизу живота все горело, требуя немедленного продолжения.

Первое прикосновение — и я уже не могла больше сдерживаться. Мне хотелось еще и еще, чтобы он не останавливался, чтобы продолжал меня трогать, касаться там. К черту все мысли и сомнения. Я хотела большего. Не знаю, чего именно, но хотела.

— Ирбис, — простонала я, впервые назвав его по имени. А бедра уже двигались в унисон с движениями его пальцев.

— Да, назови меня по имени, Миа, — прошептал он, обжигая дыханием и слегка прикусывая неожиданно чувствительную мочку уха.