Когда землю укроет снег

Ему хотелось рычать, рвать когтями землю и бросаться на каменные выступы, чтобы хоть как-то выплеснуть ту боль, что терзала его изнутри. Но, несмотря на это, надежда все равно оставалась. В один прыжок он оказался рядом с ней и принялся обнюхивать ее лицо.

Барс все пытался понять, как глубоко она погрузилась в стихию, сколько живительного тепла отдала.

Сердце еще билось. Скованное льдом и холодом, оно еще слабо стучало в ее груди.

Ирбис фыркнул и в одно мгновение принял человеческий облик. Забытая рана тут же дала о себе знать, плюс еще стало очень холодно. Он, конечно, перевертыш, и уровень теплокровности у него выше, чем у людей, но не до такой же степени. Хромая и дрожа, мужчина бросился в угол пещеры, зная, что там должен был остаться хворост, сам лично оставлял четыре месяца назад, когда укрывался тут от преследователей.

Хворост пришлось буквально выбивать из-под снега и льда, тратя на это драгоценные минуты. Бросив десяток веток на середину, сжимая и разжимая заледеневшие пальцы, Ирбис произнес одно из шести заклинаний, которыми он мог пользоваться, будучи перевертышем. Небольшой огненный шарик соскользнул с его пальцев и упал на сырые ветки, которые тут же зашипели под его натиском, исходя паром.

Ирбис тут же схватил одеяло, которое эта дурочка бросила прямо на пол, и аккуратно расстелил его у костра, что с каждой секундой разгорался все сильнее и сильнее. И сразу же положил заледеневшую девушку на импровизированное ложе. Сам сел рядом, вздрогнув от резкого контраста — жар огня и холод одеяла. Нужно было достать стрелу и обработать рану. Ведьме он точно помочь не сможет, если истечет кровью.

Весь процесс занял от силы пару минут, но было больно так, что он некоторое время весьма долго и витиевато ругался. Хорошо, что девушка была без сознания и не слышала столь пламенную речь. Нужные мази нашлись в ее сумке. Снежный определил их по весьма специфическому запаху (тут-то и пригодился его хищный нюх). Быстро смазал раны мазью и перевязал куском тряпки, что нашел там же. Теперь стоило заняться девушкой.

Вновь взглянув на ее спокойное и даже умиротворенное лицо, Ирбис опять выругался. Ее синюшно-белая кожа на фоне черных волос, что уже покрылись тоненьким слоем инея, смотрелась ужасающе. Словно сама Богиня Смерти уже наложила отпечаток на ее тело.

Костер не помогал, Он даже не смог растопить снежинки на ее впалых щеках. Девушка медленно замерзала изнутри, и все его ухищрения были напрасны.

В голове мухой зудела мысль о передаче энергии. Если бы он был магом, то легко мог бы через поцелуй передать ей часть своей силы, да хоть всю без остатка, но Снежный перестал быть колдуном более двадцати лет назад. А Миа уже почти перешла грань этого мира и взять самостоятельно ничего не могла.