Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Они, как в зеркале, показывают вам, кто вы такой. Все гадкое, на что вы закрываете глаза, и все прекрасное, чего не видите. Они ждут, когда вы это поймете, и тогда вы становитесь их продолжением, заклинателем стихий, получаете их силу и крылья, обретаете спокойствие посреди бурь. Все это нужно заслужить.

Нельзя сказать, что начало наших отношений с Ребелом было хорошим. Он обижался на весь свет, я обижалась на весь свет, и мы постоянно из-за этого конфликтовали. Теперь, глядя в прошлое, я вижу двух исстрадавшихся существ. Нас предали люди, мы разучились доверять и чуть что срывались друг на друга (Ребел даже попытался как-то раз сбросить меня в дерево). Но однажды защита Ребела рухнула, и он распахнул передо мной свой удивительный внутренний мир. Все встало на свои места. Это был невероятный конь. Он стал нашим с Понибоем якорем, устойчивым и крепким, нашей броней. Красивый и дикий, как летняя гроза. Когда мы мчались вдоль берега или через лес, мое сердце было готово выпрыгнуть от радости, а гнев улетучивался. Я была в безопасности и свободна. Я подарила Ребелу дом, безопасность и свою любовь. Я отвезла его на ферму в Нью-Джерси. Там он проводил свои дни с Понибоем и небольшим стадом на пастбище в сорок гектаров, где было вдоволь травы. Все, что от него требовалось, – выходить со мной на прогулки, плескаться в водоемах и стоять там, пока я расчесывала его гриву.

Судьба одарила меня. Мы провели с Ребелом пятнадцать лет, он дожил до тридцати пяти. В тридцать три его походка стала деревянной, и ветеринар поставил диагноз: “остеогенный артрит”. Я полностью отказалась от верховой езды. Я с болью думала, что больше мы не помчимся наперегонки с ветром, но в наших отношениях открылась новая глава. Прошло еще два чудесных года. В последнюю зиму стояли сильные морозы, и артрит перекинулся с ног на все тело. Ребел исхудал и стал не похож на самого себя. Он пристрастился долгие часы лежать на поле, а когда вставал, то спотыкался. Я перепробовала все что можно: от иглоукалывания до стероидов. Я готова была на все ради его спасения. На месяц ему стало легче, но, мне кажется, он сделал это усилие ради меня. Мы хватались за любое лекарство и процедуру, перепробовали все – и я смирилась с мыслью, что не спасу Ребела. Мне оставалось только окружить его любовью и обеспечить ему комфорт в последние дни. И вот настал тот момент, когда ветеринар сказала, что лекарства больше не помогают и состояние ухудшается. Она предупредила, что нужно готовиться… Больше всего я боялась, что Ребел ляжет ночью и, пытаясь встать, споткнется и сломает шею или, еще хуже, промучается до утра, пока его не найдут. И тогда же я впервые увидела страх и в его глазах. Если я подходила к нему или другим лошадям, пока он дремал, он пытался вскочить.