Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Вы не можете гнаться за ней, как другая собака. Вы не можете бороться, как собака. Вы не можете прикусить ее за шею и разрешить укусить себя. И собаки об этом знают, поэтому при возне с вами никогда не проявляют таких же бурных чувств, как при игре с другой собакой. Что касается ухода на целый день: представьте, как одиноко и тоскливо в это время собаке. Она сидит в квартире, пока ее лучший друг работает, и думает: «Когда вернется мой друг? Сколько мне еще ждать?» И не верьте старому вымыслу, что собаки не чувствуют время. Некоторые без всяких доказательств утверждают, что собаки не способны предчувствовать будущее. В самом деле? Тогда как объяснить, что собака радуется, увидев у вас в руках поводок и услышав: «Кто пойдет гулять?» Она уже предвкушает удовольствие. Она прекрасно осознает утекающее время, пока сидит в одиночестве. Она скучает и страдает. Но с другой собакой ей будет намного веселее, и если вы подарите ей компаньона, то ее признательности не будет предела. А еще не забывайте про петситтеров[84]. Эти люди любят общаться с животными и в ваше отсутствие смогут позаниматься с собакой и развлечь ее.

О кошке, которая остается одна (если она не выходит на улицу), тоже нужно позаботиться. В одиночестве животное никогда не испытает любви, для которой создано, – любви сородича; и наша задача – наполнить жизнь питомца радостью. К кошкам это тоже относится. Прекрасная идея – найти ей компаньона: кошку или человека. А еще – проводить с ней больше «качественного» времени. Вы тоже будете в выигрыше. Взяв из приюта животное, вы подарите ему шанс на счастливую жизнь, а оно поможет вам преодолеть горе утраты. Сосредоточьтесь на новом питомце, подарите ему чудесную жизнь, ведь благодаря этому и ваша жизнь станет чудесной!

Глава 12. Целительные ритуалы в память об ушедшем питомце

Смерть оставляет боль в сердце, которую не вылечить. Любовь оставляет воспоминания, которые никто не отберет.

НАДПИСЬ НА ИРЛАНДСКОМ НАДГРОБИИЯ всегда сдержанно относился к церемониям и обрядам. Каким бы то ни было. Моя дочь Симона, сейчас ей сорок четыре, призналась, что ожидала от матери (родившейся в 1937 году в Варшаве) большего рвения в соблюдении еврейских праздников, хотя бы Шаббата. Она сказала, что так скорее бы почувствовала себя еврейкой, чем слушая мои рассказы про холокост (который и в самом деле сформировал мое национальное самосознание). Лейла, моя нынешняя жена, наоборот, радуется любому поводу для вечеринки, поэтому ее день рождения и дни рождения наших мальчиков – всегда радостное событие. Я же отказываюсь отмечать свой день рождения. (Лейла грозится, что на грядущую восьмидесятую годовщину мне не отвертеться, но я все еще не теряю надежды.