Когда убьют – тогда и приходите

Там ведь хранились не только поздравительные открытки, которых в последние годы приходило совсем мало, чемодан хранил в себе весь архив – фотоальбомы, метрики, бесчисленные грамоты мамы и тети Любы, старые письма, мамины дневники, которые тетя Люба обещала дать Кате почитать, когда она закончит институт. Естественно, никто не мог помешать девочке взять их без спросу, когда тетка на дежурстве, но в семье было четкое правило – читать чужие письма крайне подло. С первого класса мама с тетей Любой не заглянули ни в одну Катину тетрадку без ее разрешения, соответственно, и она не читала их бумаги.

Катя тогда перерыла всю квартиру, разве что полы не вскрыла, но чемодан исчез вместе со всем содержимым, хотя это было практически невозможно – после смерти тети Любы в доме гостей не бывало. Поминки проходили в актовом зале больницы, на девять дней Катя тоже приходила в отделение, приносила испеченные по теткиному рецепту пироги и фирменное сало в луковой шелухе. Ну и водку, само собой.

Подруг вне работы у тети Любы как-то не осталось. Было несколько знакомых в других городах, но таких, которые вспоминают о тебе на Новый год и Восьмое марта, когда остается лишняя почтовая открытка, а в Ленинграде пара телефонных приятелей, вот и все. Кто-то умер, кто-то отдалился, поглощенный собственными заботами, болезнями и надвигающейся старостью, а кто-то не захотел помочь, когда тетя Люба осталась одна с Катей на руках, и она этого не простила.

У Кати тоже было мало друзей. В школе и училище она была слишком тихая, правильная и некрасивая, а в институте – слишком бедная, словом, не складывалось у нее. Вроде бы со всеми хорошие отношения, а по сути сама по себе. Это угнетало Катю, но сейчас речь не об ее замкнутости, а о том, что с Нового года и до сорока дней гостей не было ни разу. Никто посторонний порог квартиры не переступал.

Тогда, совершив три захода поисков, Катя села отдышаться и решила, что чемодан унес черт, как он частенько поступал с крючками для вязания и прочими мелочами, которые исчезают без следа, а потом вдруг внезапно находятся на самом видном месте.

Может, тетя Люба дала посмотреть бумаги какому-нибудь писателю, ну а что, мало ли какие у них люди на травме попадаются, пройдет время, он сам объявится и вернет.

В общем, на том Катя успокоилась, и вскоре мысли об утраченном семейном архиве вылетели у нее из головы, пока не пришла эта странная бабуля."

"– И ты не сообщила об этом следователю? – нахмурилась гостья. – Девочка, неужели ты не понимаешь, насколько это может быть важно?

Катя развела руками.

– И обыска, как я понимаю, не было?

– Нет, а зачем? Все и так понятно.

– Возмутительная беспечность, просто возмутительная! Итак, девочка, вот как мы поступим.