Когда убьют – тогда и приходите

Смех смехом, а любая специальность держится на таких условностях и правилах, которые на первый взгляд кажутся глупыми и тормозят процесс, но убери их, и все пойдет наперекосяк.

Ведь сколько невозможных ситуаций не должны были случиться ни при каких обстоятельствах, во сне не могли присниться, а все равно происходили.

Сто лет доктор Ордынцев делал на дежурствах вечерний обход, и ничего, но стоило один раз пропустить, как нате пожалуйста. Закон подлости, или как он там правильно называется.

Уложив детей, Ирина разложила на кухонном столе гарафеевские бумаги. Увы, даже ради нее Игорь Иванович не стал упражняться в каллиграфии, и сначала Ирина решила, что просто не поняла его почерка, но, три раза просмотрев список, убедилась, что из шестидесяти двух поступивших им подходит один-единственный человек.

Что это? Невероятная удача, или возмездие предателю?

Ну да, один-единственный, Николай Николаевич Алябин, семнадцатого года рождения, ровесник революции, госпитализирован в хирургию с «троф язвами н.к.». Надо понимать, нижних конечностей. Что ж, у Ирининой бабушки было то же самое заболевание, вещь не слишком приятная, но и не смертельная, не сильно влияет на общее состояние и, главное, не мешает пользоваться своими «н.к.». Николай Николаевич, если не имел тяжелых сопутствующих заболеваний, вполне мог передвигаться по больнице.

Остальных невозможно было подозревать в силу либо возраста, либо пола.

Коварство врага в принципе безгранично, но не до такой же степени.

Врачей не обманешь.

Гарафеев выписал только анкетные данные, отделение и диагноз, поэтому даже фантазировать было не о чем. Живет в центре, но это может быть и шикарная профессорская квартира, и комната в коммуналке без ванной и с проваливающимся полом.

Трофические язвы тоже не показатель, поди знай, следствие это благородной варикозной болезни или общей запущенности.

Как к нему подобраться, чтобы не спугнуть? Допустим, она работает в школе завучем по внеклассной работе и ищет ветерана для урока мужества. Обычному деду такое понравится, а вражескому агенту… Все равно что с порога брякнуть: «Здравствуйте, мы проводим опрос населения, ответьте, пожалуйста, не являетесь ли вы случайно немецким шпионом?»

И вообще, насколько опасно вступать с ним в контакт? Ведь если это он убил Любовь Петровну, то наверняка интересовался процессом Ордынцева. Возможно, приходил в суд и лицо ее запомнил… Нет, тогда его бы узнал Ордынцев и насторожился. А почему узнал, если Алябин поступил в хирургию? Он со своего-то отделения больных не видел, не то что с чужого.

Ирина почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. И Гортензия была в суде, и ее он тоже видел. И мало ли на какие мысли его навела внезапная дружба судьи и старой учительницы.