Когда ты вернешься ко мне

Холден наклонился вперед, пока наши лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга, между нами плясало пламя зажигалки. Его близость опаляла; я чувствовал, как покалывала кожа, по рукам и позвоночнику пробежала дрожь, вниз, прямо к моему члену.

– Я сохраню твою тайну, – прошептал он. Затем его губы приоткрылись, и он медленно задул пламя. При этом я не мог оторвать глаз от его рта.

Меня резко окутало тьмой, пробуждая от какого-то гребаного вуду, которое этот парень творил со мной. Я не выдержал, вскочил с пола и протолкался к двери, распахнул ее и выбежал наружу.

– Гребаный ублюдок, – выплюнул я и, шатаясь, пересек комнату, привлекая внимание. Устраивая сцену.

Дерьмо.

Я сделал глубокий вдох и подошел к бочонку, чтобы налить еще стакан, а Ченс, Донти и несколько парней последовали за мной на кухню.

– Что все это значит? – спросил Донти.

– Этот новый парень что-то пытался с тобой сделать? – поинтересовался Ченс, сдерживая смех.

– Да, что-нибудь такое, к чему ты не был готов? – поддакнул другой парень, Майки Гримальди, с еще большим весельем. Как будто все происходящее очень смешная шутка.

Я мог бы придумать любую историю, какую захочу. И будет плевать, даже если я совру, достаточно одного моего слова, чтобы они вышибли из Холдена все дерьмо.

– Нет, ничего особенного, – сказал я, делая большой глоток пива. – Болтал всякую чушь, а я не в настроении такое выслушивать. Все нормально.

Парни меня услышали, и поскольку я был среди них королем, вопросов больше задавать не стали. Но как далеко простирается это безоговорочное принятие?

Кто еще знает, что ты гей?

Вопрос был как вспышка в кромешной ночной тьме, или бомба, сброшенная в темный колодец, сотрясшая фундамент и угрожающая всему зданию.

Я наблюдал, как парни – мои предполагаемые друзья – смеются и шутят, как будто ничего не изменилось.

«Потому что так и есть, – яростно напомнил я себе. – Ни единая гребаная вещь не изменилась».

И все же образ следящих за мной через мерцающее пламя зажигалки зеленых глаз, видящих меня насквозь, не заглушить и не утопить в пиве, как бы я ни пытался.

Меньше семи минут, а как все изменилось.

Глава 4. Холден

– Это… – выговаривал я пустому чулану, – был идиотский ход.

Я щелкал зажигалкой, то открывая, то закрывая ее, во мне гудело странное, тревожное возбуждение. Оно усилилось, когда я вспомнил лицо Ривера и то, как после моего вопроса на нем застыло несчастное и испуганное выражение. Страх, быстро сменившийся замешательством и чем-то еще. Чем-то подозрительно похожим на облегчение.

Я этого не ожидал, уверенный, что дразню натурала.

Но что, если это не так?

Мое маленькое черное сердечко дрогнуло при мысли, что я, возможно, задел Ривера за живое. Затронул то, о чем он даже не подозревал.