Когда ты вернешься ко мне

Я бросаюсь вперед и целую его, и тогда комната взрывается всхлипами и аплодисментами. Амелия прижимается к папе. Реджинальд протягивает Маргарет салфетку, а Беатрис прячет лицо в ладонях.

Я прижимаюсь лбом к Холдену, и на мгновение в мире не остается никого, кроме нас двоих. Мы целуемся и выдыхаем друг другу в губы «Я люблю тебя», и моему счастью нет конца, потому что я знаю, что Холден не только чувствует это, но и верит всем сердцем.

Мы прощаемся и строим планы на новые ужины. Еще больше времени, проведенного вместе с новой семьей, которую создали мы с Холденом. Мы возвращаемся к себе домой, ночь жаркая и душная. В прихожей я снимаю ветровку и стягиваю с себя потную футболку.

– Я весь взмок, – говорю я. – Ничего более волнительного я еще не делал.

Холден выгибает бровь.

– Думал, я скажу «нет»? – Он отмахивается от моего ответа и подходит ближе. – Сегодня вечером ты проявил храбрость, открыв свое сердце на глазах у всех.

– Ради тебя, – говорю я. – Только ради тебя.

Холден вздыхает и прижимается головой к моей груди.

– Что я тебе говорил о подобных комментариях? Вот сейчас растекусь лужицей, и от меня ничего не останется, кроме кольца. Тебе придется вытирать меня с пола возле нашей двери.

– Нашей двери, – повторяю я и крепко целую его.

Но пока пламя не разгорелось окончательно, знаменуя наше счастье, я чувствую, как между лопатками струится пот.

– Я слишком мокрый, – говорю я. – И, вероятно, воняю. Ты не против, если я быстренько искупаюсь в бассейне?

Холден наклоняется и нежно прикусывает мою нижнюю губу, а затем отпускает с опаляющим взглядом.

– Ну если очень нужно.

– Я быстро, – хрипло обещаю я и даже не утруждаюсь переодеться в плавки. Я иду на наш задний двор, раздеваюсь до трусов и ныряю. Вода прохладная по сравнению с удушающей жарой ночи, но не слишком холодная.

Я делаю несколько кругов, а затем плыву к краю, чтобы вылезти. Я погружаюсь под воду, а когда выныриваю, Холден лежит на животе на бортике, водя пальцами по воде.

– Мне нравится это кольцо, – говорит он, серебро поблескивает в сгущающихся сумерках.

– Хорошо получилось, – отзываюсь я. – Его Шайло сделала.

– Да? Теперь оно мне нравится еще больше.

– У нее талант, – говорю я. – Узор под дерево тебе очень идет.

– Под дерево? – Холден хмурится, разглядывая серебряное кольцо на своем пальце. – Здесь же вода изображена.

– Я подумал, что это похоже на узор древесины.

– Это потому, что в твоем теле нет ни капли эгоизма. Это течения реки.

Боже, он прав. Плавные линии – это течение, постоянное и неустанное, никогда не прерывающееся и не замирающее.

– Мой Ривер[50], – шепчет Холден и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Затем снова опускает подбородок на руки, на его лице появляется странное выражение.