Когда трепещут мечты

Ее самочувствие было

в норме, если не считать того эпизода перед Дэв и совсем незначительного

ощущения дискомфорта в груди сегодня утром, когда она резко поднялась с

постели. Нарушение сердцебиения длилось недолго. На самом деле оно прекратилось

так быстро, что не стоит и вовсе обращать на него внимания. – Ты думаешь

остаться здесь еще на одну ночь?

–

Это будет зависеть от состояния твоего отца. Возможно, придется остаться.

Особенно учитывая ненадежность нашего пикапа.

–

Эта проблема решается очень просто. В ближайшее время я намерена избавиться от

вашей старой развалюхи. Как думаешь, какую машину отец захочет взамен?

–

Думаю, лучше спросить об этом у него. К тому же, я не уверена, что у нас

найдутся на это средства.

–

Об этом не беспокойся.

–

Лесли, – сказала Эйлин, внимательно посмотрев на дочь. – Это очень щедрый

подарок. Я ценю твою доброту. Правда. Уверена, и отец оценит. Но это вовсе не

твоя обязанность."

"Обязанность.

Разве так называется то, что ты хочешь сделать для самых дорогих тебе людей? А

как тогда назвать то, что ты хотела сделать, но не сделала? Лесли знала ответ

на этот вопрос. Это называется трусостью.

Солнце,

освещающее спальню Лесли, было настолько ярким, что от него начинали болеть

глаза. К горлу подступила тошнота, а голова казалась

неимоверно тяжелой. Лесли перевернулась на бок и крепко зажмурилась – хотелось

прогнать от себя утро и снова заснуть. И проснуться сразу в воскресенье

и как можно скорее уехать в колледж. Уехать, как будто не было прошлой ночи. Не

было Майка. Не было Дэв. Не было этого сдавливающего чувства вины, справиться с

которым, казалось, не было никакой возможности. Хотелось плакать – навзрыд, как

в детстве. И пусть все видят ее огромное горе.

Вчера вечером, как только Дэв уехала, Лесли

напилась. Напилась так, как не напивалась никогда в жизни. Но от пива и вина –

уже и не вспомнить, сколько было бутылок – ей стало только хуже. И никак не

удавалось забыть звук тяжелых ботинок Майка, врезающихся в тело Дэв. Не удавалось

забыть и тяжелый стон девушки, которую она так сильно любила. И которую не

защитила, отпустила. Одну.

Дальше все было как в тумане. Кажется, подруги

пытались расспросить Лесли о том, что случилось. Но что она могла им сказать?

«Майк

избил Дэв. Из-за меня! А все потому, что она поцеловала меня. И я позволила ей

это сделать. Я хотела, чтобы она меня целовала. Я хотела поцеловать ее в

ответ». Она должна была ответить так. Но на это не хватило

смелости.

Лесли не знала, что делать со всем этим и просто

пыталась заснуть. Но сон отгоняли звуки обычной утренней суеты – были слышны

голоса постояльцев, которые спешили на завтрак, переговаривались и смеялись.