Когда трепещут мечты

– Рука Лесли ласкала шею и затылок Дэв,

вплетаясь пальцами в ее волосы. Она медленно потянула, слегка запрокидывая

голову Дэв назад, и прижалась нежными губами к ее шее. – Делай все что хочешь,

только не останавливайся.

Дэв

издала звук, в равной мере похожий на стон и всхлип. Ее ладони упирались в

дверь и пальцы изогнулись, желая впиться в металл. Если она поддастся искушению,

если коснется Лесли – она сама боялась того, что может сделать. Она хотела ее,

хотела с тех пор как повзрослела настолько, чтобы понять свою страсть к женщине.

И годы отрицания очевидно обострили ее желание до пограничного состояния,

слишком близкого к первобытному инстинкту, когда секс служил размножению, а не

удовольствию. Ее желание находилось за пределами разумного, просто без Лесли

умрет какая-то очень важная часть ее самой. Она понимала, почему звери рвут и

царапают своих партнеров в неистовстве соития. Точно такая же страсть жгла Дэв изнутри

безжалостным, яростным огнем.

– Я боюсь, что могу сделать тебе больно.

Рассмеявшись,

Лесли лишь плотнее прижалась бедрами к Дэв. В ее глазах светилось ликование,

груди затвердели от возбуждения, а бедра начали вращаться в медленном

приглашающем танце. Она сжала одну руку в волосах Дэв, а другой обняла ее за

талию, и, вонзив ногти в плоть через тонкую ткань рубашки, притянула ее к себе.

–

Ты не сделаешь мне больно. Не сможешь. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты взяла то,

что принадлежит тебе.

Лесли

чеканила каждое слово следами своих зубов на шее Дэв, совершенно не заботясь об

отметинах, которые оставляла. Все эти годы она не знала, что такое страсть, что

такое желание, что значит принадлежать кому-то. Казалось, будто ее тело

пробудилось от долгого сна. Страсть бурлила в ней, словно погребенная

тысячелетиями лава, наконец, нашла выход к свободе. – Ты так нужна мне, Дэв.

Пожалуйста, прошу тебя. Боже, пойдем в постель.

Дэв

не могла дышать. Лесли была рядом, ласкала ее, возбуждала ее, проникала в

каждую клеточку и распахивала дверцу желанию, томившемуся в ней всю жизнь. Все

ее тело дрожало, невыносимое напряжение сковало грудь и живот, готовое в любой

миг прорваться.

–

Рейчел… как же…

–

Ее больше нет. – Лесли обняла Дэв обеими руками, сцепив их за ее спиной. – Мы

расстались. Я должна была это сделать. – Она откинула голову назад, ее лицо светилось

желанием, о котором молили ее глаза. – Я хочу тебя. Помоги мне, Дэв. Прикоснись

ко мне.

Дэв

сделала вдох, потом еще, и каждый был слаще предыдущего. Боль и напряжение отступали,

сменяясь удовольствием. Зверь был освобожден, все еще опасный, но уже не

загнанный. Больше не терзаемый. Впервые в жизни, она была рада своей страсти.

–

Я люблю тебя, – прошептала Дэв, лаская лицо Лесли так нежно, как будто она держала

новорожденного птенца.