Когда шатается трон

— Всё, ступайте. Вон ступайте!.. — Обернулся к замершему подле двери Петру Семёновичу. — Прибыл?

— Так точно.

— Что твои бойцы — готовы? — И, не ожидая ответа, приказал: — Считай, дождался. Сегодня ночью погрузишь бойцов в машины с полным боекомплектом.

— Всех?

— Всех до одного. Их еще и мало будет. Водители мои, они знают, куда ехать. На подходах к объекту выгрузишься, дальше пешим порядком, недалеко, километров пять. На месте тихо встанешь, как умрёшь, и будешь ждать дальнейших указаний.

— Кто указания даст?

— С тобой будут мои люди. Они в курсе. Слушаться их беспрекословно.

— Можно спросить?..

— Спросить можно, получить ответ — не обещаю. Ну?

— Цель операции? Мне надо подготовить бойцов.

— Цель простая. Если армейским языком, то выдвинуться на исходные, заткнуть все входы-выходы, дождаться сигнала и… Дальше по обстоятельствам. Работать как в боевых — до полной, поголовной ликвидации противника.

— А если…

— Никаких «если»! Пленных не брать! Мне и тебе тоже свидетели не нужны. Лично каждый труп проверишь. Своих подранков с собой не тащить, вопрос на месте решать. Если придётся бросить, то так, чтобы опознать невозможно было. Думаю, ты это умеешь. Руки и головы лично мне сдашь, чтобы они не потерялись. Или своей башкой ответишь.

— Еще вопрос. Кто?

Берия поморщился.

— Вообще-то ты должен был узнать об этом на месте. Но с другой стороны… Тут ты прав, лучше заранее знать, чтобы в штаны со страху не наложить. — Товарищ Берия бросил на стол фотографию. — Третий слева.

— Так это же…

— Да. Жуков. Он самый. Только теперь не верный соратник, а предатель и душегуб, который против товарища Сталина заговор учинил. Да не он один. Только остальные всё больше языком, как помелом, метут, а за этим армия стоит. И если мы теперь его малой кровью не остановим, то завтра придётся в Москве полномасштабные военные действия вести уже против танковых колонн.

— Но ведь Жуков, он же… войну…"

"— А после шмотки вагонами из Германии гнал, как рядовой спекулянт. Одних ковров больше двух сотен. Скажи, зачем советскому офицеру, генералу двести ковров или сто кресел? У него что, сто задниц, чтобы на все усесться? Зарвался товарищ Жуков. Македонским себя возомнил, выше товарища Сталина свою личность поставил, считает, что победа — это его личная заслуга, не советского народа, не Верховного главнокомандующего, а его! Обиделся, на вождя, на партию, на власть советскую! Теперь, если он до трона дорвётся, всю страну от края до края кровью зальёт. Что для него человек? Букашка, припечатал каблуком и забыл. Карьеру свою на костях солдатских строил, никого не жалея, горы трупов за собой оставил. Не остановим мы с тобой его — не будет нам прощения. Тебе не будет… Всё понял?

— Так точно!

— Тогда ступай.