Когда шатается трон

Вождь умер… Что теперь со страной будет? И с ними. Но не все растеряны, кто-то улыбается в воротник — теперь амнистия случится непременно. Она всегда случается, когда кто-то из бонз богу душу отдаёт. А всё остальное для зэка неважно, лишь бы с нар соскочить, а там хоть солнце не вставай, хоть трава не расти!

Но гаснут улыбки. Какая амнистия, когда они не зэки, когда они непонятно кто — трупы, похороненные в выбитых в вечной мерзлоте ямах. Не может быть для них амнистии, так как нет их на свете.

— Слушать сюда! — гаркнул Кавторанг. — Нечего тут сопли на кулак мотать. И радоваться тоже. Нечему радоваться. Для нас ничего не меняется. Первая смена заступает на общестроительные работы, вторая и третья — отдыхают. И без разговорчиков — разговоры нас не спасут.

— А дальше что?! — крикнул кто-то из строя.

— Дальше будет вечер и ночь. А потом утро. Это я точно знаю. А всё остальное… это как бог даст. Или гражданин прокурор.

* * *Разговор был странный. Товарищ Берия бегал по кабинету, потирая руки, зачем-то выглядывал в окно, отодвигая шторы. И никакой вселенской скорби, о которой писали в газете «Правда» и говорили по радио.

— Что там твоя стройка?

— Строим. Скоро все фундаменты закончим. А дальше что? Этажи возводить?

— Молодцы, хорошо взялись! Может, вас на московские высотки определить, раз вы такие стахановцы? Мне хорошие строители позарез нужны. — Берия весело рассмеялся. — Ладно, возвращай своих людей в шарашку.

— И что там делать, к чему их готовить?

— Ни к чему не готовь — не к чему их готовить. Сидите, отдыхайте, ваша работа закончена. Или ты не рад?

Пётр Семёнович хотел было что-то сказать да осёкся. Но Берия это заметил.

— Чего мнёшься, как гимназистка перед унтером, чего сказать хотел? Говори.

— Я не по делу.

— Как есть говори. — Берия сел, стал что-то быстро писать в блокноте.

— Я по ситуации. Кто теперь вместо Сталина будет?

Берия поднял глаза от бумаг, хитро глянул.

— Я!.. Даже если не я, а кто-нибудь другой. Всё равно — я! — Он широко улыбнулся.

— А остальные? Они тоже могут захотеть.

— Кто? — поморщился Лаврентий Павлович. — Рубака Будённый или Маленков? Не станут они в такой воз впрягаться, зная, что я уже под оглобли влез. Кишка тонка со мной тягаться!

— А Хрущёв?

— Никитка? Куда ему. Его уровень республиканский — сельское хозяйство на Украине поднимать или на какое-нибудь министерство сесть. Не теперь — после. Он всю жизнь в холуях ходил, гопака на ближней даче отплясывал и теперь одного боится, чтобы его вообще не убрали куда подальше.

— Мне кажется, что ни он, ни другие просто так не сдадутся.

— Конечно, не сдадутся, будут интриги плести, в кучки сбиваться, планы строить. Только что сделать смогут? Все силовые рычаги в моих руках. Так, языком поболтать.