Когда отцветают розы

А Чарли сопровождал ее суету возгласами:

— Эмми, не забывай, что по пути у нас тысячи магазинов, торгующих чем угодно. И твоим аспирином в том числе! Поехали!

— Хорошо, милый, — покорно сказала Эмили и сделала то, чего от нее меньше всего ожидала Диана: порывисто обняла девушку и поцеловала в щеку.

— Уолт, — обратилась она затем к молодому человеку, — присматривайте за нашей гостьей, пожалуйста. Не позволяйте ей слишком много работать. Мы будем звонить через день.

— Не беспокойтесь ни о чем, — Уолт улыбнулся, показав великолепные зубы.

Эмили посылала им воздушные поцелуи, пока машина не скрылась из вида. Когда это произошло, Уолт посмотрел на Диану испытующе:

— Стало быть, об устройстве парковых беседок вам известно все?

Остальные члены его бригады лениво присели рядом с грузовичками, ожидая распоряжений и с любопытством прислушиваясь к разговору.

— Я пойду в дом и принесу планы, составленные вчера, — сказала Диана.

— Позвольте вас сопроводить, — ухмыльнулся Уолт.

— Я так и знал, — последовала реакция одного из работников. — Ты полдня проторчишь у них в кухне и уничтожишь все запасы кофе.

— Помолчи, Джек, — Уолт метнул в него испепеляющий взгляд. — Распили лучше ствол упавшей яблони и погрузи в машину. Ты еще не успеешь управиться, когда я вернусь.

Он пошел вслед за Дианой в дом. На кухонном столе были развернуты планы — Эмили, как полководец, изучала их перед отъездом под протестующие вопли Чарльза. Шаги Уолта за спиной у Дианы отзывались в ней морозом по коже.

Плотно закрыв дверь, он спросил:

— Интересно, как вам удалось втереться в доверие?

— Ни к кому в доверие я не втиралась. Просто так получилось.

Его брови сдвинулись в прямую линию, а глаза превратились в узкие пронизывающие щелки. Диана решила перейти в наступление:

— А что вас так рассердило? Вы ведь знали, что…

— Я предполагал, вы будете сохранять некоторую дистанцию между собой и этой семьей… А теперь получается, что вы лучший друг дома!

— Знаете, я не прилагала к этому ни малейших усилий.

— Неужели? — он швырнул свою кепку на стол и плюхнулся в кресло. — Конечно, вы воспользовались их слабостью. Они очень добрые и простые люди. Чарльз изображает из себя сильную личность и даже грубияна, но только дураку не видно, насколько он мягкий человек. Итак, что вы намереваетесь предпринять дальше? Оставите трогательную записку на подушке или просто удалитесь в ночь? — Заметив, какой болью исказилось ее лицо, он не без удовлетворения добавил: — Вам ведь тоже не по душе эта ситуация? Вижу. И это хорошо.

— Мне пришлось пойти на это.

— Будь я проклят, если понимаю, почему! Когда вы втянули меня в эту нелепую игру, я еще думал, что мне ясно, зачем. А сейчас… Сейчас вы уже не можете делать вид, что сказали мне все.