Когда правит страсть

Не осложнит ли это ее задачу?

Время от времени человек важного вида открывал двойные двери в дальнем конце комнаты, ведущей, как предполагала Алана, прямиком в приемную короля, и впускал туда просителя или группу просителей. Но новые люди все продолжали прибывать, отчего помещение оставалось заполненным.

Все сильнее сгорая от нетерпения поскорее увидеть отца, Алана приблизилась к одному из двух стражников, стоявших возле вожделенных дверей, ведущих во внутренние покои, и спросила:

– Скажите, когда меня примет король? Я провела здесь уже целый час.

Стражник ничего ей не ответил. Он даже не взглянул на нее! Она задала тот же вопрос второму стражнику, повторив его на всех известных ей языках, но и он воспринял ее как невидимку! Неужели это было вызвано тем, что она была женщиной без сопровождения, или же здесь существовал какой-то неизвестный ей обычай?

Возмущенная таким обращением – она ведь была принцессой! – Алана направилась к одному из стульев и села. Через некоторое время к ней приблизился тот самый грубый здоровяк, на которого она обратила внимание ранее. Не произнеся ни слова, он нагло пощупал мех ее накидки. Охваченная гневом, она вскочила на ноги, но здоровяк не сдвинулся с места, а просто расхохотался в ответ на ее возмущенный взгляд. Стражники, стоящие неподалеку, ничего не предприняли. К счастью, вмешалась какая-то старая дама, прогнавшая нахала прочь."

"– Держись подальше от мужчин! – вот и все, что сказала она Алане.

Вспыхнув до корней волос, потому что вовсе не она приближалась к тому хаму, она снова принялась вышагивать по комнате, еще больше укрепившись во мнении, что у всех лубинийских мужчин есть что-то дикарское в крови.

По истечении еще одного часа Алана неожиданно забыла об усталости, голоде и раздражении, потому что в приемную вошел новый дворцовый стражник. К ее удивлению, остальные сразу заговорили с ним, хотя до этого не обменялись ни единым словом даже между собой, не говоря уже о ней. Этот новый гвардеец носил такой же черный узкий двубортный мундир с золотыми пуговицами, коротко обрезанный спереди на талии. Задняя часть мундира была гораздо более длинной и раздвоенной, чтобы не сковывать движения, так что фалды доходили до колен. Контрастируя с цветом одежды, резко выделялись белоснежные манжеты и высокий стоячий воротник мундира, украшенные золотым шитьем. Облегающие лосины тоже были белыми.

Отделанные золоченой бахромой эполеты делали плечи вновь прибывшего необычайно широкими. Кроме того, он был выше остальных стражников, футов примерно шести. И что-то еще выделяло его на фоне окружающих. Он был красив. Казалось бы, какое Алане дело, но это заставило ее смотреть на него гораздо дольше, чем следовало.