Когда правит страсть

– Да, но я не могу воспользоваться приемами моей былой профессии: держаться в тени, носить неприметную одежду, если рядом будет столь прекрасная девушка. Я успокоюсь, только когда ты окажешься под опекой своего отца. А до той поры опасность угрожает нам обоим.

Это означало, что Алана не должна покидать гостиницу. Но сам Паппи по ночам несколько раз выбирался в город, о чем рассказывал ей только после возвращения, чтобы она не волновалась понапрасну.

Во время одной из таких вылазок он проверил охрану дворца и сообщил Алане:

– Патрулей на стенах стало куда больше, чем раньше. Возможно, из-за приезда иностранного посольства, или из-за угрозы мятежа, или же так повелось еще с той поры, когда тебя похитили.

– А если бы их не было, ты незаметно проник бы внутрь? – рассердилась она.

Он не стал отрицать это.

– Мы сэкономили бы много времени, если бы я смог добраться до покоев Фредерика и объяснить, что привел тебя назад. Но это невозможно.

В другую ночь, вернувшись, он рассказал ей следующее:

– Я навестил своего тестя. Был удивлен оказанным мне теплым приемом, поскольку избегал всяких контактов с ним на протяжении многих лет. Он согласился взять Генри к себе. Я отведу туда парня перед тем, как дворец снова откроют для посетителей. В мастерской нам будет проще встречаться тайком, чем на городских улицах.

Всю неделю Алана отдыхала. Паппи раздобыл ей книги, чтобы не скучала. Как прежде в Лондоне, они играли в разные игры. Порой к ним присоединялся Генри, и девушка продолжала его обучение. Словом, время проходило незаметно и оно работало на Алану, потому что в конце концов ей удалось убедить Паппи, что провожать ее во дворец было бы неоправданным риском с его стороны.

И все же на следующий день после того, как гостившие во дворце дипломаты покинули город, он лично отвез ее к воротам. Возможно, им следовало выждать еще пару дней, но они этого не сделали. Ранним утром Паппи проверил, что творится у ворот, и оказалось, что очередь еще длиннее, чем в прошлый раз, из-за накопившихся за неделю дел, поэтому было решено ехать во дворец не раньше полудня. К тому времени очередь уменьшилась, и Алана надеялась, что не все, явившиеся раньше, хотели попасть к королю.

Паппи положил ладонь на ее руки и ласково произнес:

– Мы расстанемся здесь, как ты предложила.

Он уступил ей только потому, что сам учил ее самостоятельности и знал, что она справится без посторонней помощи. И еще потому, что во дворце защищать Алану предстояло другим людям.

– Попытайся добиться аудиенции у отца, не объясняя никому, кто ты такая, – продолжал Паппи. – Помни мое предостережение: никому не верь.

Он твердил об этом много раз.