Когда правит страсть

Может быть, этим вызвано его неприятие? Почему-то при этой мысли ей стало не по себе.

– Алана, – мрачно произнес он.

– Ладно! Но я предупреждала, что это может не привести никуда. Несколько месяцев спустя после моего похищения из дворца Паппи был настолько тронут горем моего отца, что послал ему письмо. Он заверил его, что будет беречь меня, пока Фредерик не выяснит, кто хотел моей смерти. Больше ни один человек не должен был знать о том послании. Если оно действительно попало к моему отцу, это доказывает, что Паппи тот человек, за которого себя выдает, а я та, кем он меня называет.

Гнев покинул лицо Кристофа. Алана не понимала, почему, пока он не сказал:

– Тебе следовало упомянуть об этом раньше.

– Так ты знаешь?

– Нет, но скоро узнаю."

"Он резко повернулся и вышел из комнаты. Алана сразу догадалась, куда он направился, и ощутила в животе тошноту дурного предчувствия. Если то давнее послание дошло до короля, то сейчас он придет сюда вместе с Кристофом, и она наконец встретится с отцом…

Глава тридцатая

Алана сидела за столом в гостиной Кристофа, слишком взволнованная, чтобы проглотить хотя бы кусочек, и даже для того, чтобы просто сдвинуться с места. Она почти надеялась, что Кристоф вернется и скажет:

– Ага, очередная ложь!

Должно быть, уходя, он тоже так думал, потому что совершенно не казался встревоженным тем, что его положение при дворе может оказаться под угрозой. Возможно, он был чересчур самоуверен.

– Желаете принять ванну, госпожа?

Борису пришлось спросить дважды, прежде чем Алана наконец заметила, что он стоит рядом.

– Я… вообще-то да.

Борис мгновенно просиял.

– Лохань на кухне уже наполнена.

– На кухне?

– Мы все там моемся, это самая теплая комната. Вас никто не побеспокоит.

Она чувствовала себя слишком грязной, чтобы отклонить предложение. Если поторопиться, она успеет искупаться до возвращения Кристофа. И помещение уже освободили для нее, поставив большую круглую бадью возле печи, из которой исходил восхитительный аромат пекущегося хлеба. Алане хотелось смыть все свои тревоги и посидеть в горячей воде подольше, но она боялась потратить времени больше, чем необходимо, так что никогда еще не мылась так быстро… и все же недостаточно быстро.

Хотя она сидела спиной ко входу, ветерок, овеявший мокрые плечи, предупредил ее, что кто-то тихонько открыл дверь. Она оглянулась и погрузилась глубже в воду. Конечно, это был он. Никто другой не осмелился бы.

– Не возражаешь? – ядовито процедила она.

– Нисколько не возражаю.

Кристоф прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и улыбаясь Алане.

Воды было недостаточно, чтобы скрыть девушку полностью, поэтому она прижалась к тому краю лохани, который находился ближе к нему, и, подняв руку, повелительно указала на дверь.