Когда отцветают розы

Все случившееся можно объяснить самовнушением и коллективной галлюцинацией. Мое состояние было далеко от нормального и…

— И потому вы были особенно восприимчивы, — закончила за нее Эмили. — Мне она не являлась — не было необходимости. Ваше появление высекло искру, которая проникла через пространство и время, потому что обстоятельства почти полностью совпадали: утрата, горе, мучительная неизвестность. Естественно, она не могла говорить с вами или хотя бы контролировать те образы и ощущения, которые она вызывала — нежность и ужас, надежду и сомнение. Особенно сомнения. Она умерла, так и не узнав, что случилось с ним. Вероятно, ей сказали, что он ее бросил и уехал.

— Он? — повторила Диана. — Вы говорите об останках, найденных на месте сарая? Не хотелось бы подвергать сомнению вашу версию…

— Вы хотели сказать, разрушать мои иллюзии, — поправила ее Эмили с улыбкой. — Верно, быть может, это всего лишь мои фантазии. Но не кажется ли вам, что из них выстраивается вполне логичная история? Только один из обитателей этого дома мог бы похоронить его в том месте. Кому-то здесь он был дорог. Членом семьи он не был, иначе его похоронили бы на кладбище под достойным могильным камнем. Теперь так оно и будет, хотя надгробие еще не готово. Я уверена, ее душа порадуется этому.

— Мы перезахоронили его в старом церковном дворе, — пояснил Энди.

— И положили его рядом с ней, — пропела Эмили сладкоголосо.

— О чем ты, мама? — Энди смахнул кошачий хвост с лица. — Нам неизвестно, где она похоронена. Ты захотела, чтобы он лежал рядом с…

— Конечно, — сказала Эмили. — Почему еще я настаивала именно на этом участке? Она была последним членом семьи, и там осталось много места. Ее отец надеялся, должно быть, что она выйдет замуж и у нее будет много детишек…

— Мама! — от удивления Энди принял сидячее положение. — О чем ты толкуешь? Речь идет об исчезнувшем любовнике Марты Фэйрвезер, не так ли?

— Признаться, я рассчитывала, что ты сам произведешь простейшие подсчеты, — сказала Эмили не без упрека. — Марта Фэйрвезер умерла почти двести лет тому назад, а профессор Хэндсон сказал тебе, что останки пролежали в земле столетие плюс-минус пятьдесят лет. Ты не хотел это замечать, потому что слишком зациклился на своих романтических фантазиях.

— Вот ведь черт! — едва слышно выругался Энди, глядя на свою матушку широко раскрытыми глазами.

— А вот моя версия не противоречит известным нам фактам. Я не имею права, вероятно, винить вас за вашу слепоту. Молодежи трудно поверить, что в свое время молодым был каждый. Каждый!

Энди беззвучно шевелил губами, лихорадочно соображая. Его матушка всплеснула руками от безнадежности и подошла к столу.