Когда говорит оружие

Его левая рука с железной силой схватила Пайка за запястье, в то время как правая опустила рукоятку револьвера на большой палец руки Пайка.

Через секунду Пайк уже стоял разоруженный и беспомощный. Схватив старика за руку, Страуд потащил его по направлению к тюрьме и тут, повернувшись, увидел Килкенни. Между ними было ярдов тридцать, и глаза их встретились. Рука Страуда с револьвером крепко держала Тейлора. До Килкенни доносилось их тяжелое дыхание, потом он услышал из темноты чей-то голос:

— Вот он твой шанс — воспользуйся им!

— У вас неприятности, маршал? — произнес Килкенни, медленно направляясь к Страуду.

В настороженном взгляде того промелькнуло удивление.

— Неосторожная стрельба. Возьмете его с собой на ранчо или он будет сегодня ночевать в тюрьме?

— Лучше в тюрьме. По крайней мере, так он избежит новых неприятностей.

Кивнув, Страуд повернулся, чтобы уйти.

— Вы могли его убить, маршал, — неожиданно произнес Килкенни.

— Я никогда никого не убиваю, — резко повернувшись, холодно произнес Страуд, — пока в этом не возникает необходимости.

Килкенни вернулся в салун и заказал себе порцию виски. Бармен лениво прошел за прилавок бара, со стуком поставил перед ним стакан и плеснул в него виски. Он нагло посмотрел на Лэнса. Не меняя выражения лица, Килкенни произнес:

— Выпей это сам. Потом налей мне в чистый стакан и постарайся ничего не пролить.

Бармен секунду колебался, ему не хотелось этого делать, но ему не нравилось и то, что может последовать, если не выполнить этот приказ. Неожиданно он выпил виски и подчинился. Вдоль прилавка бара шел хромой человек с покатыми плечами. В его взгляде явно читалось презрение.

— Убей его. Иначе он тебя подловит, — произнес он.

— Чего ради мне его убивать? Он для меня ничего не значит.

— Он ждет, когда тебя убьют. Все это знают.

— Я этого не заметил. А я умею замечать подобные вещи. Вокруг полно следов разных вонючек.

Килкенни выжидал, пока человек ответит, но тот молча стоял с напряженным и встревоженным лицом. События явно разворачивались не так, как хотелось хромому. Секунду помолчав, он пожал плечами и, повернувшись, прохромал к заваленному бумагами столику в дальнем конце комнаты. Сев, он взял в руки карандаш и стал что-то черкать в длинной колонке цифр. И снова у Килкенни возникло чувство, что он уже раньше встречал этого человека, и этот человек теперь сделал такое, что должно было напомнить ему, где это было.

— Я никогда не встречал Джима Дентона. У него были свои собственные неприятности. Каждый, кто надеется продолжить его борьбу, лишь понапрасну теряет время. Я веду собственные войны, и эта явно не моя."

"Крайне раздраженный, Килкенни направился в гостиницу, снял комнату и заперся. Проспал он не больше часа.