Когда он получает

Нет ничего, кроме него и меня, и нас захлестывает торнадо похоти и неверных решений.

Его хватка на моем горле ослабевает, когда он поворачивает меня лицом к себе и прижимает к прилавку. Я чувствую, как его член подрагивает сквозь ткань треников.

Мне не должно это нравиться. Это не должно быть похоже на возвращение домой.

Мы целуем друг друга так, будто мы последние два человека на всей планете. Как будто если мы остановимся, наступит конец света.

Его ладони скользят по моим бокам и обхватывают мою попку, притягивая меня к себе. Между нами не осталось ни малейшего пространства, и все же этого недостаточно. Он словно хочет поглотить меня в себя. Не могу сказать, что мне не нравится эта идея.

Он разрывает поцелуй и тянется губами к моей шее, а его горячий язык зажигает искры до самого сердца. Я открываю глаза и первое, что вижу, — его пистолет, лежащий в кобуре на журнальном столике. Пистолет, из которого он убил неизвестно сколько людей. Дымка рассеивается.

Что, черт возьми, я делаю? Я потеряла его.

Паника охватывает меня, и я толкаю его в грудь. — Остановись. Остановись.

Он отстраняется с грубым стоном. — Детка…

Я проскальзываю между ним и стойкой, оставляя между нами расстояние. Ко мне наконец-то вернулся здравый смысл. Что на меня нашло? Он мне не подходит по целому миллиону причин, включая то, что из-за него я схожу с ума.

Я должна держаться от него на расстоянии, а не целоваться с ним на кухне, ради всего святого!

Мои глаза встречаются с его глазами. — Это ошибка. Я не хочу этого.

В его глазах вспыхивает обида, и я ненавижу, что вызвала ее. Но будет лучше, если я причиню ему боль сейчас. Будет лучше, если я откажусь давать ему надежду.

Потому что как только мы получим от Джино и Виты то, что они хотят, я уеду из Нью-Йорка.

Следующие две недели пролетают со скоростью света.

Вита приезжает в девять утра и старается заходить в здание через неприметный черный вход, где мало шансов, что ее увидят. Вряд ли Братва следит за пентхаусом, но они с Джино не хотят рисковать.

Братва не должна знать, что мы планируем, а если жена дона будет приходить сюда каждый день в неделю, это вызовет вопросы.

Вита рассказывает мне все, что Ферраро знают о Братве и о том, как она действует. Она показывает мне фотографии пахана, его бригадиров и высокопоставленных воров. Она дает мне биографию Максима Гарина и его жены, Екатерины, известной также как Катя. Я перечитываю последний документ снова и снова, пока не могу практически декламировать его во сне.

Максим и пахан, настоящее имя которого, как я выяснила, Ярослав Андреевич Соколов, — дальние родственники. Их матери — двоюродные сестры.