Когда он получает

— Ты бы подписала себе смертный приговор. Они бы отправили тебя обратно в Миссури, и пусть местная полиция разбирается с этим делом. Думаешь, у Железных Хищников нет в кармане хотя бы нескольких таких копов? Ты была бы мертв в течение недели.

Неро тянет меня обратно к машине, усаживает на пассажирское сиденье и роется в бардачке в поисках салфеток.

Я смотрю на темное небо над головой, пока он заклеивает царапину, и заставляю себя не плакать.

Оказывается, Неро прав. Официант делает именно то, что ему велено, бросая лишь слегка обеспокоенный взгляд на синяки на моем лице и разрыв на джинсах. Угрозы не нужны — тон Неро внушает полное послушание. Это тон человека, ослушаться которого было бы идиотизмом.

Дешевое серебряное кольцо на моем пальце горит почти так же сильно, как и колено, пока мы едем к Walgreens. На парковке он оставляет меня одну в грузовике, снова закрепив молнию. Ему не нужно было беспокоиться. Безнадежность моего положения наконец-то стала очевидной. У меня нет ни документов, ни денег, ни телефона. Я измучена. Мое тело так близко к тому, чтобы сдаться.

Невада находится недалеко от Калифорнии, и отсюда я, вероятно, смогу добраться до Дел автостопом, но я не стану рисковать, чтобы она попала в поле зрения «Железных хищников». Я не стану отвечать за то, что из-за меня погибнет еще один человек.

Жгучая боль пронзает мою грудь.

Сэму не нужно было умирать. Он мог уйти через черный ход и спастись, когда в доме появился дядя Лайл. Он должен был спастись.

Вместо этого он сражался. Сражался, чтобы защитить меня, чтобы выиграть время, хотя мы оба знали, что шансы складываются против нас. Его храбрость стоила ему жизни, и чувство вины, которое я несу, тяжелее любых цепей, которыми мог бы связать меня Неро.

Возможно, мне следовало бы злиться на Сэма-Сандро за то, что он все это время лгал мне. Но когда я думаю о нем, во мне нет злости. Только печаль. Та, что оставляет после себя неизгладимый шрам, который никогда не исчезнет.

Пассажирская дверь открывается. Неро освобождает меня от ручки и бросает к моим ногам два пластиковых пакета. — Принес нам немного еды и воды.

Я беру его под руку. Он напряжен, как свернутая пружина. Под глазами у него темные мешки. Мы поехали прямо из мотеля, где он меня нашел, в Вегас, останавливаясь лишь дважды, чтобы сходить в туалет и купить еды. Я спала по нескольку часов то там, то здесь, но он не спал по меньшей мере двое суток.

Не знаю, как он еще функционирует.

В моей голове появляется нотка беспокойства за него, и это так злит меня, что я прикусываю язык так сильно, что из него течет кровь.

Что со мной не так? Мне должно быть все равно, выживет он или умрет, учитывая то, что я о нем знаю.

Он достает из одного из пластиковых пакетов бутылку воды. — Повернись сюда и придвинься к краю сиденья.