Когда он получает

Снаружи никаких звуков не доносится, но впереди я улавливаю странный шум.

Я хмурюсь. Я не боюсь — я вернулся в Нью-Йорк, готовый умереть, — но это просто чертовски жутко.

Позади меня раздаются уверенные шаги Алессио.

— Мы здесь, — объявляет он, как только коридор открывается перед большой комнатой, и мы заходим внутрь.

Там стоит большая клетка с голым мужчиной внутри. В руках у него плоскогубцы, и, судя по всему, он усердно вырывает себе зубы.

По какой-то причине вид меня вселяет в него надежду.

— Пожалуйста, помогите! — взывает он с русским акцентом.

Я игнорирую его и оглядываюсь на Алессио, ожидая, что он или его брат объяснят мне, какого черта я здесь делаю.

Алессио, похоже, не обращает внимания на крики мужчины. Он осматривает меня отрешенным взглядом.

— У пахана Братвы десятки людей, и он не стесняется посылать их на самоубийственные задания. Большинство из них слишком молоды, чтобы что-то знать, но никогда не знаешь, поэтому мы должны их привлечь.

— Нельзя срезать углы, — добавляет Козимо.

— Я делегирую все полномочия другим людям в организации, но допросы провожу сам.

— Алессио — лучший, — задумчиво говорит Козимо, не сводя глаз с человека с отсутствующими зубами.

— Это твой второй шанс, — говорит Алессио. — Больше у тебя не будет. Один промах, и ты вылетишь навсегда. Ты понял?

Я киваю. Я не ожидал ничего другого. — Что мне делать?

— Все, что я тебе скажу.

Козимо смотрит на часы. — Я оставлю вас двоих. Мне нужно встретиться с мамой за завтраком. Ты придешь сегодня вечером, Лес? Ты же знаешь, она не любит, когда ты прогуливаешь праздники.

Алессио на секунду задумывается, а потом кивает. — Хорошо. Я приду. С помощью Неро я должен успеть все сделать.

Козимо поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова. Хорошее избавление.

— Так что здесь происходит? — Я жестом показываю на его пленника.

— Я сказал ему, что сокращу процесс на одну минуту за каждый вырванный зуб.

— Я удаляю некоторые части тела и сохраняю им жизнь, пока делаю это.

Господи. Что случилось со старым добрым избиением?

— Похоже, много работы.

— Этот убил одного из наших парней, выстрелив ему в спину. Ничего не могу ненавидеть больше, чем трусов, — объясняет Алессио.

Это не имеет никакого смысла.

— Ну, присаживайся. Это может занять некоторое время.

Это заняло время. Шесть часов точно. Шесть часов, в течение которых я в первом ряду наблюдаю за методами допроса этого психопата, не считая получаса, который я потратил на то, чтобы сходить за обедом.

Надо отдать ему должное. Он знает, что делает. Заключенный выбалтывает все свои секреты, как маленькая птичка.

Когда Алессио наконец откладывает инструменты, я бросаю на него усталый взгляд. — Что теперь?

Он снимает фартук и бросает его на землю.