Когда он получает

Я мчусь по пентхаусу, распахивая все двери, пока не добираюсь до ее спальни. Она заперта.

Я начинаю колотить рукой в дверь, наваливаясь на нее всем своим весом.

Почему она не отвечает? Может, она паникует? Проклятье. Я должен добраться до нее.

В следующий момент дверь распахивается. Я в бешенстве сканирую пустую комнату, пока мой взгляд не останавливается на двери в ванную. Она тоже заперта.

— Блейк! Солнышко, открой!

Я выхватываю пистолет и нацеливаю его на ручку, но за долю секунды до того, как нажать на курок, колеблюсь. Что, если она просто с другой стороны?

Черт, я не могу рисковать. Пистолет возвращается за пояс, и я снова и снова бросаюсь к двери, но она оказывается крепче, чем предыдущая.

— Шевелись, — ворчит голос позади меня. Алессио проносится мимо, с силой впечатываясь плечом в дверь.

— Вместе, — рычу я. — Три, два, один.

Наш общий вес врезается в дверь. Она распахивается с треском. Меня заносит внутрь, и я спотыкаюсь, проходя мимо тел на полу.

Одно из них — Екатерина. А другая…

У меня перехватывает дыхание. Мир вокруг меня сужается до точки.

Я падаю на колени рядом с безжизненным телом Блейка.

Кровь. Здесь так много крови.

Я срываю с себя рубашку и прижимаю ее к ране на ее животе. Ткань мгновенно пропитывается насквозь.

Алессио появляется напротив меня, протягивая руку.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! — рычу я.

Его серые глаза встречаются с моими. — Я проверю ее пульс. Прижми рану.

Я дрожу, дыхание сбивается на резкие, неровные вдохи. Как до такого дошло? Как я позволил этому случиться? В голове крутятся мысли о вине и беспомощности. Я должен был быть здесь. Я должен был защитить ее, как поклялся.

Пальцы Алессио прижимаются к ее шее, выражение его лица не поддается прочтению, он ждет чего-то — чего угодно.

— Пульс есть, но слабый. Нужно срочно оказать ей помощь. — Он роется в куртке в поисках телефона, и его голос звучит отрывисто, когда он делает звонок. — Нам нужна медицинская бригада, немедленно.

Я не могу оторвать взгляд от Блейк. Она такая неподвижная, такая бледная. Я чувствую, как она ускользает, и как бы сильно я ни прижимал рану, кровь продолжает поступать, просачиваясь сквозь пальцы, как песок сквозь песочные часы.

Это я втянул ее в это. Я подвел ее. Она нуждалась во мне, а меня здесь не было.

Алессио еще что-то приказывает в трубку, но его голос уходит на задний план. Все, что я слышу, — это стук собственного сердца, эхо моего провала и неглубокое, хрупкое дыхание женщины, которую я люблю.

— Неро, тебе нужно успокоиться, — огрызается Алессио, оттаскивая меня от широко раскрывшего глаза медика, который, не теряя ни секунды, бежит по коридору. — Они тебя выгонят, если ты будешь продолжать приставать ко всем, кто выходит из этой двери.

— Прошло уже два часа.