Когда он получает

Меня убивает то, что она так себя чувствует, потому что я знаю, что всю свою жизнь она никогда не чувствовала, что ее достаточно.

Ни в Даркуотер-Холлоу, ни здесь.

Но есть одно место, где ей всегда будет достаточно. Где она всегда будет принадлежать себе. Прямо здесь, со мной.

Я просто должен заставить ее увидеть это.

Когда ее тихое сопение стихает, я откидываюсь назад и смотрю ей в лицо.

— Ты не пешка, и я никогда не буду обращаться с тобой как с пешкой. Мы пытались сделать что-то очень сложное, то, что большинство жен мафии никогда бы даже не попытались сделать. Ты чертовски храбрая, детка. И чертовски хороша, что пыталась помочь такому ублюдку, как я.

На ее лице разыгрывается странная драма. В ее глазах плещется столько противоречивых эмоций, что мне трудно их понять.

Я убираю волосы с ее лица.

— Но тебе не нужно быть храброй ради меня, Солнышко. Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватой за то, что случилось в Даркуотер-Холлоу, но тебе не за что чувствовать себя виноватой, и пора бы тебе это признать.

Я думал, что мои слова успокоят ее, но вместо этого ее взгляд стал затравленным. Она отталкивает мои руки от себя и поднимается на ноги.

— Это больше не имеет значения. Мы потерпели неудачу.

Я тоже встаю. — Знаешь, почему я согласился на это, хотя меня тошнило от беспокойства, что я втянул тебя во все это?

— Потому что, став капо, ты поможешь мне быть в безопасности.

— Да. Конечно. Но одного этого было бы недостаточно. Я согласился, потому что думал, что этот опыт поможет нам снова быть вместе. Вот почему я это сделал.

Ее глаза стали очень широкими. — Что?

— Речь всегда шла только о тебе. Я хочу только тебя. Если бы у меня была ты… Черт, я был бы счастлив делать все, что Ферраро захочет.

Это гребаное чувство вины снова мелькает на границах ее выражения. Она стоит у книжной полки и просто смотрит на меня.

— Ты правда не расстроен, что мы все испортили? — спрашивает она в конце концов.

Она кладет руку на одну из полок, но ее глаза не отрываются от меня. — Мне просто… трудно в это поверить.

Я провожу пальцами по волосам. — Боже мой, ты все еще не поняла, да? Разве это уже не очевидно, черт возьми?

— О чем ты говоришь?

Я подхожу к ней и заключаю в объятия.

— Я сказал тебе, что больше не буду тебе врать после того, как мы приедем в Нью-Йорк. Я придерживался этого обещания. Но есть кое-что, что я скрывал. И разве это не так же плохо? Я не хочу больше играть в эти игры.

Она откинула голову на полки. — О чем ты говоришь?

— Я чертовски люблю тебя.

Ее губы расходятся в резком вздохе. Она долго смотрит на меня своими блестящими голубыми глазами, словно пытаясь заглянуть в самые глубины моей души, а потом уворачивается от моей руки и бежит по коридору в свою комнату.

Она пытается закрыть дверь в спальню, но я распахиваю ее.