Когда он был порочным

Потрясенный, Майкл в изумлении уставился на нее:

– Я даже представить себе не могу, кто еще посмел бы разговаривать со мной в таком тоне.

– Твоя мать, например, - сказала она с довольной улыбкой.

– Ты, - сказал он с нажимом, - не моя мать.

– И то слава Богу, - парировала она. - Я бы давным-давно умерла от сердечного приступа. Как она до сих пор выдерживает, представить себе не могу. Он даже остановился.

– Ну уж не такой я ужасный. Она пожала изящными плечами:

– Неужели?

И он не нашелся что сказать. То есть просто потерял дар речи. Такой разговор им прежде доводилось вести бессчетное количество раз, но сейчас все было по-другому. В отличие от прежних времен в тоне ее была резкость, а в словах язвительность."

"А может, он раньше просто не замечал их?

– Ах, Майкл, к чему такое выражение лица? - сказала она и легонько похлопала его ладонью по локтю. - Ну конечно, репутация у тебя чудовищная. Но ты так бесконечно обаятелен, что тебе всегда всё прощают.

Неужели она именно таким его видит? Впрочем, чему тут удивляться, ведь он сам много лет культивировал именно такой образ.

– А теперь, когда ты граф, - продолжала Франческа, - мамаши станут из кожи лезть, чтобы пристроить за тебя своих драгоценных дочерей.

– Я трепещу от ужаса, - отозвался он негромко. - От сильного ужаса.

– Как же не трепетать, - сказала она без тени сочувствия. - Это будет форменное сумасшествие, уверяю тебя. Еще хорошо, что я успела сегодня предупредить свою мать и взять с нее клятву, что она не станет навязывать тебе Элоизу и Гиацинту. С нее бы сталось, между прочим, - добавила Франческа со смаком.

– Если мне не изменяет память, ты в свое время тоже не без удовольствия навязывала мне своих сестер.

Губы ее чуть дернулись.

– Это было много лет назад, - сказала она, взмахивая рукой с таким видом, словно отметала этот его аргумент. - Из вас бы никогда не вышло хорошей пары.

Он не испытывал ни малейшего желания ухаживать за какой-нибудь из ее сестер, однако не в силах был удержаться от того, чтобы слегка не поддеть Франческу.

– Из меня и Элоизы или из меня и Гиацинты? - осведомился он.

– Обе не годятся, - раздраженно сказала Франческа. - Но я подыщу тебе кого-нибудь, ты не нервничай.

– А я нервничал?

Она продолжала, будто он ничего и не говорил:

– Думаю, надо будет представить тебя подруге Элоизы, Пенелопе.

– Это мисс Федерингтон? - спросил он, смутно припоминая толстоватую невысокую девочку, которая никогда не подавала голоса.

– Она и моя подруга, разумеется, - добавила Франческа. - Думаю, она тебе может понравиться.

– Она что, уже научилась говорить? Франческа сердито посмотрела на него:

– Оставляю это замечание без внимания. Пенелопа - прехорошенькая и в высшей степени умная девушка, надо только подождать, пока она справится со своей застенчивостью.