Когда исчезнет эхо

— Добрый вам вечерок!

Из-за калитки улыбался Николай Дмитриевич, и Юлька кинулась к нему, как к доброму знакомому, ища защиты.

— Э-э-э, что случилось-то, красавица? — спросил он, когда она, рванув калитку, оказалась рядом и остановилась, судорожно переводя дух и удерживая себя от того, чтобы не броситься ему на грудь. Снизу оглушительно залаяла собака. — О боже ж ты мой, а это что за зверь? Откуда взялся?

— Вероника подобрала, девушка из коттеджного поселка. Она наполовину итальянка, — сообщила Юлька, догадываясь, впрочем, что из ее смутного текста мало что можно понять. — Он потерялся, наверное, мы хозяев не нашли, и я его себе забрала. Не бросать же на произвол судьбы. Я даже не знаю, мальчик это или девочка.

Николай Дмитриевич нагнулся, поднял собаку в воздух, отчего та начала судорожно извиваться всем телом и отчаянно заверещала.

— Девочка, — вынес вердикт он. — Надо ей имя дать, что ли. Ты ее как называть будешь?

— Жужа, — решительно произнесла Юлька, вспомнив, как противный сосед только что назвал ее Жужелицей, и решив, что «подобное лечат подобным». — Я буду звать ее Жужей.

— Ну, значит, я приглашаю вас с Жужей на ужин, — сказал Николай Дмитриевич и опустил собаку на землю. Она тут же прижалась к Юлькиным ногам. — Ты меня завтраком кормила, так что ужин с меня.

— А я жаркое потушила, — вспомнила Юлька. — Хотела вас угостить.

— Жаркое завтра на обед съешь, — ответил он. — Даю вам пять минут на сборы.

— Да какие сборы? — засмеялась Юлька. — Вечер теплый, даже кофту накидывать не надо. Сейчас ноутбук в дом унесу, и все. Продукты какие-нибудь взять? Что мы с вами готовить будем?

— Обижаешь. — В глазах Николая Дмитриевича плясали бесенята. — Я уже подготовился. Заехал в городе в специальное место, где продают свежайшую телятину. Нарезали мне там ломтей нужного размера, сейчас соорудим шашлык по-карски.

— Шашлык? — с сомнением спросила Юлька. — Так его же мариновать надо. Этак мы только к полуночи поужинаем. И телятина…

— Я секрет знаю, — рассмеялся Николай Дмитриевич. — В общем, приходи давай. А рыдала чего?

Вопрос он задал без всякого перехода, так что Юлька даже не сразу поняла, что он ее о чем-то спрашивает, а когда поняла, зарделась малиновым цветом — от неловкости.

— Сосед у меня неприятный, — сказала она. — Я не знаю, как себя с такими людьми вести, вот и расстроилась. Ерунда, пройдет.

— Петрович-то? — Николай Дмитриевич понимающе кивнул в сторону соседского забора, впрочем, сейчас скрытого за стоящим на Юлькином участке сараем. — Он не сахар, конечно. Характер дрянной, душонка подловатая. Раньше, в советские годы, таких куркулями называли. Не слышала?

Юлька покачала головой.

— Но ты его близко к сердцу не принимай. Он в целом-то мужик безвредный, хоть и говнистый.