Когда говорит оружие

"

"Они поведали мне свою историю. Понизив голос, который иногда делался хриплым от злости, Джим рассказал, что Лед Мурри увидел однажды Ханну в Денвере и начал ее преследовать. Он просил разрешения ухаживать за ней, и даже когда узнал, что она замужем, все равно от нее не отстал. Бродил вокруг дома, шпионил за ней по ночам. Она жаловалась полицейским, и он на время оставлял ее в покое, но потом все начиналось сначала. Все это время Джим Мелетт беспомощно лежал в постели по южную сторону от границы, медленно поправляясь. Он посылал ей письма, однако не удивился тому, что ни одно из них не было получено.

Однажды ночью Лед Мурри ворвался к Ханне в дом и попытался силой овладеть ею. Ей удалось убежать, и, думая, что муж ее умер, она снова стала называться своей девичьей фамилией. В конце концов она оказалась в нашем городе — таинственная женщина, которую мы знали как Ханну Росс.

В этой истории были все элементы, необходимые для отличной пьесы, и, когда в нашем городе появился Лед Мурри, стало очевидно, что эта пьеса не что иное, как трагедия. Подобно персонажу из одной шекспировской пьесы, Лед играл роль одержимого.

— Прошло довольно долгое время, и я, наконец, возвратился из Соноры. Денверский почтмейстер помог мне узнать, куда направилась Ханна. И вот я здесь и намерен положить конец этой истории. Лед — скверный парень. Он бандит, человек вне закона, однако в руки закона попал всего раз и отсидел свое в тюрьме. Он, не задумываясь, хватается за оружие, весьма скор в обращении с револьвером. Вот сегодня я и хочу посмотреть, насколько он скор. Я скажу ему, чтобы он оставил нас в покое, а нет, так будем стрелять.

— Нет! — решительно заявил я. — Актер там или не актер, но здесь, в этом городе я маршал. Пусть я всего-навсего старый обманщик, но если ты затеешь здесь стрельбу, то попадешь в тюрьму. Предоставь Леда Мурри мне. Он своими домогательствами оскорбил порядочную женщину и за это предстанет перед судом. Первое же заседание суда присяжных будет рассматривать его дело, и его вышлют отсюда навсегда.

Мелетт посмотрел на меня как на сумасшедшего, да я и сам понимал: в том, что я собирался сделать, не было ни малейшего смысла, ни здравого, ни какого другого. Когда человек в течение десяти лет получает жалованье маршала, он имеет право уклониться, когда в первый раз возникает угроза настоящей разборки. Вся моя жизнь основывалась на том, что я не тот, за кого себя выдаю; вполне возможно, что я дурак, но вот трусом, надеюсь, не был никогда.

— Ты просто сошел с ума, Маклейн. Ты не сможешь его арестовать, он будет стрелять, защищаться.

— Маршал, — вмешалась в наш разговор Ханна Росс. — Он знает… Лед Мурри знает, что ты… ну, что в этих соревнованиях в Буффало ты стрелял не по-настоящему, это был просто фокус, жульничество.