Когда говорит оружие

"

"Через двадцать минут они стояли, погруженные в золотящуюся под утренним солнцем гречиху. Она окружала их со всех сторон, а у них под ногами ее густой и плотный ковер скрывал старую шахту. Боб взял в ладонь кусок руды, пронизанный прожилками серебра.

— Он же рассказывал мне, когда я была еще маленькой, — вспомнила она. — У старателей есть такая примета: «Гляди, где растет гречиха, — она притягивает серебро».

КОВАРНЫЙ ЗАМЫСЕЛ

Ранним вечером нестерпимо холодного дня он вернулся в гостиницу и прошел к себе в номер. Там стояла узкая кровать с соломенным тюфяком, старый письменный стол, белый таз и кувшин а на полу валялся обрывок циновки. Если не считать стакана для питья, больше здесь мебели не было.

Бургард — сокращенно Бур — стянул сапоги со стоптанными каблуками и со вздохом вытянулся на кровати. Он устал как собака, и ему было очень тоскливо — ему было нечем заняться, разве что ждать, пока утихнет снежная буря. Тогда он выберется куда-нибудь из города и снова подыщет себе работу.

Два дня назад на Семьдесят седьмой ему сказали, что в его услугах больше не нуждаются. Он вкалывал все лето, и теперь у него на руках было всего шестьдесят три доллара, а работников в такой холод никто не нанимает. Либо отправляйся на юг, либо помирай с голоду.

Буру Хэтчу было двадцать два года, в четырнадцать он остался сиротой, и в течение последних восьми лет главным образом занимался тем, что пас скот. Зверски тяжелая работа, которая к тому же ничего не принесла ему, кроме седла, уздечки, старого кольта и винчестера 44-го калибра. У него даже лошади своей не было.

«Спенсер-Хаус» был второй по счету лучшей гостиницей города. По классу он занимал место где-то между роскошным «Метрополем» и сеновалом на постоялом дворе, где можно было переночевать, если поставить в конюшню лошадь.

Если тебе нечем заняться в Карсон-Кроссинге, то можно убить время в «Метрополе», но если ты там околачиваешься, то будь любезен сидеть за карточным столом и покупать выпивку. Так что Бур, проведя там несколько дней, остался бы на мели в преддверии холодной зимы. Скомкав подушку над головой, он натянул на себя еще одно одеяло. Даже в комнате — холодина.

Когда он заснул под завывание ветра за окнами, еще только начинало вечереть, а когда проснулся — уже стемнело. По звукам за дверью он догадался, что наступил вечер, а желудок сообщил ему, что пора ужинать; и все же он не решался выбраться из теплой постели в промозглую комнату.

Несколько минут за тонкой перегородкой раздавалось приглушенное бормотание, которое затем преобразилось в ясно различимые слова, и он прислушался.

— До Сухого Ручья не больно-то и далеко, — говорил мужской голос, — иначе бы я и не предлагал туда отправиться в такую погоду. Закутаемся хорошенько, и будет тепло.