Когда боги смеются

- Ни фига себе! Это что же получается? Наш нежный цветочек девочка Женечка была знакома с Фанатом? Или как прикажете это понимать?

- А понимать это надо так, - сказала Настя, потирая спину, - что Женя с самого начала нам врала. Я-то, дура, все причины искала, оправдания какие-то, чтобы объяснить, почему она дала неправильные приметы Фаната. Думала, ах-ох, бедненькая девочка, романтическая натура, придумала себе прекрасного принца и не хочет видеть реального человека. А на самом деле все гораздо грубее и изощреннее. Она решила вытянуть из папеньки денежки и, вероятнее всего, сбежать от него. У папы есть замужняя любовница, которую тот задаривает цацками, одевает в дорогих магазинах и возит за границу, девочке, натурально, обидно, что той - все, а ей самой - ничего. Дальше все просто, она воспользовалась своим сходством со Светланой Медведевой, тем более Яровой-то один раз уже обознался, то есть риск был минимальным. Нашла Кирилла где-нибудь возле клуба, где выступала Светлана, и сговорилась с ним. Дело-то несложное, имена, адреса и телефоны все известны, снимай что хочешь и шантажируй в свое удовольствие. А вот когда Ярового убили, тогда Женечка и поняла, что с деньгами пролетела.

- То есть ты хочешь сказать, что она не влюбилась в Игорька, а играла в свою игру, чтобы посадить собственного папашу? - недоверчиво переспросил Зарубин.

- Ну почему, одно другому не мешает. Влюбилась - это одна песня, и в ней, кстати сказать, у меня сомнений почти нет, я же видела, какими глазами Женя на него смотрела. А папашу посадить - это другая песня. Избавиться от него и жить своей жизнью, тратить деньги на наряды и развлечения и ни перед кем не отчитываться. Про конфискацию наша Женечка как-то ухитрилась не подумать. Вы только представьте, как надо было задолбать собственную дочь, чтобы она решилась на такое!

- Жуть какую-то ты рассказываешь, - поежился следователь. - Ну так что мы имеем с гуся? Дача заведомо ложных показаний - раз. Подстрекательство к вымогательству - два. Что еще за девицей Рубцовой?

- Да хватит, - улыбнулась Настя, - ей и этого-то много. Что с нее взять, девятнадцать лет, в голове одно детство со сказками и мультфильмами.

- А вот это ты, Настя Пална, не права, - строго возразил Зарубин. Девятнадцать лет - возраст солидный. Обманывать органы правопорядка и умышленно мешать им искать опасного убийцу - это очень плохо. А организовывать шантаж - это уж совсем. Тем более в корыстных целях. Вон пацаны в девятнадцать лет в Чечне гибнут, они, выходит, уже достаточно взрослые, чтобы воевать. И девочка Женя пусть отвечает по полной программе. Верно я говорю, Борис Витальевич? - обратился он к следователю.

- Верно, верно. Но в одном Настасья права, девочка ни о чем не подозревает, считает, что она самая умная и всех вокруг пальца обвела.