Кофейня мадам Мирабель (СИ)

Рывком развернул лицом к себе, стиснул за плечи и вгляделся в мои глаза безумным от желания и страсти взглядом:

- Пришло время отдать супружеский долг с процентами, дорогая. За все четыре года нашего брака.

Подтверждение его острого возбуждения уперлось мне в низ живота.

Вздрогнув, я брыкнулась в мужских объятиях:

- Отпусти!

А в следующий момент вскрикнула от испуга.

Не допуская даже мысли о побеге наверх, Йен грубо пережал мои запястья и опрокинул спиной на гладкую столешницу позади, чтобы тотчас навалиться сверху и накрыть своим тяжелым, пропахшим сигарами телом.

Лицо обдуло терпкое, с примесью горького алкоголя дыхание – и жесткие мужские губы запечатали мой рот. Сердце ударилось о ребра. Йен был разгорячен. От него исходили волны возбуждения, а твердая плоть упиралась в бедро.

- Не трогай меня, - прошипела с нажимом, едва сумев сделать короткий вздох между грубыми, настойчивыми поцелуями.

Герцог не отличался особой нежностью и не заботился об ощущениях своих партнёрш. Он брал женщин жестко, фактически подчинял, вторгался, утверждал своё право на доминирование, давая понять, кто – хозяин в этой ситуации. Таким же неумолимым и грубым он был с Бель в первую брачную ночь. Кроме боли, ненависти и презрения я-она давно ничего не испытывала к этому бессердечному человеку.

Мои сдавленные крики забавляли его, непокорность красивой молодой жены – тешила мужское самолюбие. А слабые попытки сопротивления разжигали в нелюбимом супруге острое желание.

- Хватит, Бель. Ты – моя уже четыре долгих года, - покрывая мое лицо и шею поцелуями, Веймаер с безумным удовольствием сдирал с меня атласное платье. На столешницу с глухим звоном посыпались оторванные круглые пуговички и мелкие серебряные украшения.

- Кто-нибудь! - попыталась позвать слуг на помощь.

Прошла минута, вторая, а в гостиную так никто и не вошел.

- Перестань. Никто не придёт. Слуги побоятся вмешаться, а охрана подчиняется мне одному, - обжигая ухо рваным дыханием, «обрадовал» Йен. – Я в своём праве, малышка. И страшно оголодал за эти месяцы разлуки.

Платье в его крепких пальцах с треском лопнуло и разошлось на груди. Не останавливаясь, прижимая меня неподъемным телом к письменному столу, он ловко избавил жену от наряда из атласа и взялся безжалостно рвать мою тонкую полупрозрачную нижнюю сорочку.

Молча покориться судьбе – не в моём боевом характере.

Муж помнил Бель – слабой, безвольной, покорной. Я настоящая – другая.

Извиваясь под телом супруга, которого фактически знаю всего несколько дней, с мстительным удовольствием вогнала ногти ему в голые плечи. Йен застонал, а через минуту, терзая мои губы, углубил поцелуй, проникая в рот языком.

Его желание точно упиралось между ног.