Кофейня мадам Мирабель (СИ)

В очередной раз ударив в дверь и не дождавшись реакции, Йен прорычал:

- Отлично, Бель. Давай, продолжай в том же духе. Но сделай одолжение. Потом не жалуйся, что муж тебе изменяет!

О как заговорил.

Гордо вздернула голову, отвернулась к окну и откликнулась:

- Не волнуйтесь, Ваша Светлость. Ваша личная жизнь меня давно не волнует.

- Не волнует, говоришь?

- Ни капли!

- И если я прямо сейчас поеду в бордель, тебя это тоже не чуточку не заденет, любимая?

- Не заденет, - процедила сквозь зубы.

- Не верю. Впусти меня. Даю тебе последний шанс.

- Нет!

- Что ж… - Йен хрипло рассмеялся, зло пнул дверь мыском ботинка и, громко насвистывая, направился к лестнице. – Эдди, готовь экипаж. Едем в квартал Красных Роз.

- Понял, мсье, - откликнулся прислужник имения.

С нижних этажей донесся шум, хлопанье дверей и вскоре через главные ворота прокатилась обитая черной тканью карета.

Я проследила за исчезновением крытого экипажа в вечерних сумерках, задернула шторку и отвернулась к кровати.

Из глубин памяти Бель вырвались отвратительные образы «нашей» первой брачной ночи с Веймаером. Худенькое женское тело с белой кожей, распластанное на шелковых простынях. Полумрак. Треск каминных поленьев. Тяжелое отрывистое мужское дыхание у самого уха. И железные пальцы на запястьях сдернутых вверх хрупких рук.

Воздуха стало отчаянно не хватать, грудь сдавило острым удушьем. Я будто сама пережила всё то, через что прошла несчастная молоденькая выпускница Академии после свадебного обряда. Из глаз брызнули слезы.

Скучать по нему?

Пустить его в постель?

Веймаер даже смутно не представляет, как неистово ненавидела его «дорогая» супруга! Супруга, какую он сутками напролет пичкал снадобьями сомнительного происхождения в надежде скорее приблизить ее кончину.

Нет! Достаточно грёз.

Я выиграю пари, открою кофейню и получу долгожданный развод.

Укрепившись в собственных мыслях, преисполненная решимости – завтра же взяться за ремонт старого заброшенного заведения, забралась под легкое одеяло и сразу уснула.

… Йен, исходя из веселых сплетен горничных, вернулся только под утро.

Пьяный, в изорванной рубахе и со следами алой губной помады на лице. Покачиваясь, поднялся наверх, заперся в собственной спальне и еще не выходил.

- Еще чаю, мадам? – Выдернул из дум сахарный голосок светловолосой служанки. Той самой, что вчера утром охотно обсуждала мое внезапное исцеление с лицемерными подружками.

- Да, - сухо ответила. – И можешь идти.

Девушка подлила в фарфоровую чашечку горячий напиток с земляничным листом, поставила чайник на стол, исполнила книксен и удалилась.

Стянув из вазочки воздушный кекс с изюмом, сделала глоток чая. Из распахнутых окон в пол в столовую врывался легкий ветерок, трели птиц и шелест деревьев.