Кофе с молоком

— А не тесновато будет? — обратился он ко мне, не отрываясь от экрана телевизора, пока пультом, настраивал нужный нам фильм.

Но тут же, не ломаясь особо и не затевая ненужный разговор, прилег возле меня, тесно прижавшись."

"От этого контакта дыхание перехватывало. Мурашки бегали по всей коре головного мозга, а еще я чувствовала тянущую боль внизу живота.

Ух, вынести бы все эти сладостные терзания.

Я не смела поворачивать голову в его сторону. Кажется, даже дышать старалась тихо и медленно, чтобы не выдавать себя и не привлекать к себе лишнего внимания. В общем, делала все, чтобы всем своим видом показать, что я полностью погружена в просмотр кинофильма, а не занята мыслями о нем.

Где-то в середине картине, рядом со мной послышался храп.

Я повернула голову и обнаружила, что Влад, откинувшись назад и приоткрыв рот, спал.

Видимо, фильм был очень интересный…

Вот тебе и «мой любимый режиссер».

Ухмыльнулась я про себя, а потом, воспользовавшись таким щепетильным моментом, стала внаглую его рассматривать.

Мне захотелось коснуться его кожи, да и вообще пройтись по каждому миллиметру его лица, чтобы оставить о нем воспоминания на своих кончиках пальцев.

Как-то поэтично вышло…

Пока я предавалась своим сладостных и одновременно извращенным мыслям, Влад неожиданно открыл глаза.

— Привет! — улыбнулся он сквозь сон.

— Ты уснул, а фильм уже почти закончился… Тебе, наверно, домой пора… Ну, в смысле, у тебя же завтра ранний рейс, — голос слегка дрожал, выдавая мое волнение.

Меня будто поймали с поличным на месте преступления.

От понимания этого, щеки загорелись жарким пламенем.

А еще от того, что так нежно он на меня смотрел, не отрываясь и вроде как приходя в себя после дрема.

Он потянулся пальцами к моему лицу и стал вырисовывать что-то на коже. Я прикрыла глаза от нахлынувшего наслаждения.

В следующую секунду, пока я утопала в этой нежности, его губы коснулись моих.

Еще и еще, пока я не начала отвечать ему, приоткрывая рот для поцелуя.

Волна сумасшествия накатила на нас обоих. И вот я уже лежу под ним, продолжая отдаваться этому безумию, этой искорке, которая полыхнула и зажгла все вокруг, а вместе с тем и нас.

Но, когда я проскользнула под его футболку и стала поглаживать его спину, он вдруг остановился.

— Не будем торопиться, — с этим словами, он немного приподнялся, но продолжал смотреть на меня с умилением, проводя пальцами по моим щекам и шее, будто исследуя меня. Дыхание его сбилось, собственно, как и мое. — Даша, ты мне очень нравишься… — вдруг произнес он бархатистым голосом, и грудь моя, внутри которой и так было неспокойно, пошла ходуном.