Кофе с молоком

И снова тревога.

Какого черта!?

Я вынырнул из-под одеяла…

Открыл глаза, голова жутко трещала.

Я огляделся вокруг, но это была не моя квартира.

Веки бетонной тяжестью давили на мои глаза, что мне с трудом удавалось держать их открытыми.

Спать, спать, спать.

Что происходит? Где я?

Белая стерильная комната нависала надо мной в бликах настенного светильника.

Я попытался пошевелиться, чтобы встать с кровати, но мне это не удавалось, я был в плену каких-то прозрачных трубок, и только после я заметил как по одной из них мне, судя по всему, в вену поступала какая-то жидкость.

Я что в больнице?

Что случилось?

Ай, голова…

Наконец я заметил, что правая рука была перебинтована и, кажется, не просто перебинтована, это был гипс.

Вдруг дверь распахнулась и в комнате появилась…

Мама?

— Сыночек, родненький! — воскликнула она, увидев меня. — Наконец, ты очнулся. Как же ты нас напугал. Мы тут с ума чуть не сошли…

Я пытался собраться с мыслями…

Последнее, что я помнил, как я заехал за Дашей и очень сильно настаивал, чтобы отвезти ее на день рождения братьев. Она противилась, но я все же уговорил, потому что ехать нужно было загород.

Я настоял на своем…

После дорога и резко все оборвалось.

О, боже, Даша!

— Даша, — еле с хрипом произнес я. — Даша? — смотрел я на маму в поисках ответов на свой немой вопрос. — Ма?

— Ты про девушку, которая была с тобой в машине? Она в другой больнице…

— С ней…

— Сыночек, ты только не переживай сильно… Это твоя девушка, да?

— Ма… — терпение сходило на нет.

— Насколько я знаю, ей сделали операцию… Что-то с позвоночником… — спокойным тоном произнесла она, будто говорила, что Даша вышла в магазин за хлебом. — Ей досталось сильнее, потому удар пришелся с ее стороны.

Я продолжал смотреть на нее, задавая вопросы глазами, потому что рот и язык меня никак не слушались и не желали со мной сотрудничать."

"— Она в порядке, насколько это может быть. Жива, слава богу.

Понятно, что ничего непонятно…

Сердце забилось в бешенном ритме. Хорошо, что я лежал, потому что голова кружилась так, будто я вот-вот потеряю сознание. Дыхание сперло, и все мои внутренности закатили настоящую истерику.

Я хотел к ней.

Мчать, бежать, лететь. Все что угодно, лишь бы оказаться рядом и держать ее за руку, чувствовать ее.

И я снова куда-то провалился…

Проснулся я, когда уже в комнату пробирался дневной свет.

Мама сидела недалеко от меня с журналом в руке и что-то, судя по всему, внимательно читала.

— Ма?

— Доброе утро, сынок. Как ты себя чувствуешь? — она тут же оказалась возле моей постели, взяла меня за руку, в которой уже не было никакой трубки, и смотрела так жалостно, до тошноты. — Пить?

Я, молча, просто кивнул головой.

Мама поднесла стакан с водой, из которой торчала пластиковая соломка.