Кое-что о тебе (ЛП)

Камерон вынула из ушей длинные серебряные серьги «под старину», выбранные Эйми к наряду, и бросила их на пол рядом с платьем.

– Это жульничество, – заметил Джек.

– Но ведь на тебе в четыре раза больше одежды, чем на мне.

Одним стремительным рывком он сдернул футболку через голову.

Камерон не спеша наслаждалась открывшимся зрелищем. Твердые мускулы… шесть кубиков накачанного пресса… легкая россыпь темных завитков на груди… Ей хотелось попробовать на вкус каждый его дюйм.

А потом, вынырнув из своих грез, заметила кое-что еще. Ясное дело…

Она забыла про шрамы.

Три года назад помощница прокурора читала в материалах следствия подробный отчет об аде, через который ФБРовец прошел за два дня в плену у подручных Мартино. Но она не подумала о физических следах, которые должны были остаться после истязаний.

Ее взгляд упал на знаки от сигаретных и электрических ожогов  на правом плече, скользнул по рубцам от ножевых ран на боку и под ребрами и остановился на круглом шраме размером с четвертак высоко под левой ключицей – от пули, которую федерал поймал при побеге. 

Камерон подняла глаза к лицу Джека. Он насторожено наблюдал, ожидая ее реакции.

Шагнув вперед, она положила ладони ему на грудь и нежно поцеловала отметины на плече, проделала то же самое со шрамом от пули,  наклонившись, провела губами по рубцам на боку. Затем, не в силах удержаться, пробежала языком вдоль темной дорожки, начинавшейся от пупка и уходившей под пряжку пояса.

Паллас дернул Камерон вверх, впился в глаза с неистовством, которое при других обстоятельствах могло бы напугать до смерти, потеснил назад, и когда она почувствовала под коленками край кровати, ей не потребовалось особого приглашения, чтобы тут же улечься.

– Но на тебе все равно куда больше одежды, чем на мне, – приподнялась Камерон на локтях.

– Это легко исправить.

Джек расстегнул пряжку пояса, затем пуговицу на брюках, потянул вниз молнию, поедая глазами простертую на постели Камерон. Она мельком заметила серые боксеры, прежде чем Паллас стянул их с себя вместе с брюками, носками и туфлями, а затем выпрямился перед ней во всем великолепии своей наготы.

Больше никогда, никогда в жизни она не станет сравнивать этого мужчину с шоколадным кексом. После увиденного обнаженного тела Джека никаких других вкусностей для нее отныне просто не существует.

Паллас забрался на кровать, и Камерон откинулась на спину. Темный, обжигающий взгляд заставлял вздрагивать от предвкушения, но Джек по-прежнему не прикасался к ней.

– Выбирай, что следующее, – кивнул он на ее почти обнаженное тело.

Неужели ему хочется, чтобы она умоляла? Потому что она уже почти готова молить.

– Господи, Джек… Потрогай же меня...

– Выбирай, – повторил он.