Кодекс Охотника. Книга XXXIII

Тогда придется рассказать им всё, как есть, без утайки, хоть это и сложно. Не существует практически, как такового, дара предвидения. Ведь вся судьба разумных находится в их руках. Но есть определенный геном, ещё его называют Даром в головах разумных. Если это человек, то не страшно, а если, скажем, божественная сущность, то уже намного опаснее. Это можно еще сравнить со складом ума, умноженным на гибкость разума и невероятную пропускную способность к аналитике.

Обычно этим страдают божества. Они могут собирать одновременно много информации и анализировать ее. Таким образом, они предвидят, что может произойти в будущем. Хотя не скрою, что существуют легенды и про настоящих провидцев.

Все обычно намного легче, чем кажется изначально, но и одновременно сложнее.

— ШШш-ш-шш-андр… Шшш-ш-ша-пай от шш-ш-шю-да! — решил дать мне совет Шнырька.

Вот, блин… Недавно оставил его ненадолго у Пашки, так он там набрался разных словечек. И теперь своему другу вместо «бежать» предлагает «сапать».

Впрочем, в его словах было разумное зерно. Ведь после смерти Тюремщика сейчас все те, кто были пленниками в его душе, получили свободу или лучше сказать — амнистию.

Тюремщики чем-то похожи на Охотников, вот только они пленяют не только душу, но еще и тело. И могут с ним разное сотворить. Обычно тюремщики не держат в себе больше сотни разных пленников. Зато могут посадить их в настоящую камеру, и при этом иметь с ними связь. От одного слова «боль» пленник будет испытывать такую боль, которой никогда не испытывал.

Я знаю такие случаи, и один даже назвали чудом, когда человек имел врожденные дефекты в теле, но совершенно не понимая, что такое боль. Тогда Тюремщик приказал ему испытать боль, а лекари, которые находились там, зафиксировали момент, когда у него выросли нужные для этого каналы в теле, хотя, мне кажется, что это были нервные окончания. И его тело исцелило само себя.

Страшные тюремщики, а этот особенно. Ведь он сейчас выпустил больше тысячи разных существ и ни одного человека.

— Мы не будем бежать, — я улыбаюсь Шнырьке. — Половина из них уже безумна. Душа сошла с ума и теперь телом правят эманации. Им тоже пора на перерождение.

Сказав это, я быстро отсек когтистую лапу оборотня, который кинулся на меня. Но тот даже не обратил внимания на потерю и второй лапой пытался достать меня. Пришлось оторвать ему голову, чтобы не мешал. Со вторым таким уже дрался Медоед. Это был как раз тот случай, когда пинали не Пупсика, а он.

Встреча с тринадцатым мечом прибавила ему разума и сил. Даже немного грустно, если он изменится. Я уже привык к глупому Пупсику, и люблю его таким, какой он есть.

Тем временем оборотни здесь были не самыми страшными противниками, ведь сейчас я буквально был окружен и отбивался от тварей.