Кодекс Охотника #15

— А нахера ему это?

— Да потому что он хочет нашей смерти!

— Слушай, Арнольдик, мне кажется, ты чересчур увлекаешься лекарствами. То, что ты несешь, это вообще… Я считаю, то, что наш отец связался с Галактионовым, было ошибкой. Нахрена он нам сдался, — абсолютно серьезно заявил Артемий.

— Не смей позорить имя нашего отца! Он всё делал правильно! А ты уничтожишь наш Род!

— Может, и уничтожу, — усмехнулся старший. — Вот только тебе этого не понять, стремный калека, — громко рассмеялся Артемий.

Но внезапно, он сначала подавился виски, а потом начал кашлять и недоуменно уставился на стакан. Затем бросил его на дорогущий ковер, и уже схватился обеими руками за горло. Лицо его начало синеть прямо на глазах. Братья всполошились, пытаясь разобраться, что происходит.

И тут раздался знакомый голос. Из-за портьеры вышел живой и невредимый князь Венедикт Викторович Меньшиков.

— Загубить Род⁈ Да кто ж тебе даст, крысеныш!

— Отец⁈ — воскликнуло сразу несколько глоток, абсолютно с разной интонацией. У Арнольда была радость, у всех остальных недоумение, а еще… страх, когда они увидели, что в глазах князя плескается сама Тьма.

Меньшиков приподнял руку, держа его за горло, и тело старшего сына взлетело в воздух. Он небрежно взмахнул рукой, и сын ударился об стену, осел на пол, судорожно массируя горло и пытаясь вдохнуть драгоценный воздух.

— Отец, ты жив? Но как? — подал голос Арнольд.

— Арнольдик, мальчик мой, — широко улыбнулся Меншиков, белки глаз которого снова занялись белизной. — Прости меня, дурака старого, всегда думал, что ты зряшный. Но прямо сейчас увидел, что в тебе есть главное, чего я не заметил. А именно преданность своему Роду, которого все эти скоты, — он махнул рукой, — лишены напрочь. Но теперь у меня есть новый Покровитель, который даст мне безграничную силу, и кое-что из нее я сейчас продемонстрирую.

Он быстрыми шагами подошел к Арнольду, толчком повалил того на кресло, и схватился за его изуродованную ногу.

— Крепись, сынок. С болью и страданиями крепнет характер.

Голыми руками он вывернул уже начинающую отрастать нижнюю часть ноги, и с хрустом выдрал кость из коленного сочленения, под дикий вопль Арнольда. Отбросил окровавленную культяпку в сторону, а затем подошел к старшему сыну.

— А для тебя боль будет наказанием.

И то же самое продемонстрировал с его здоровой ногой, теперь уже под вопли Артемия. После этого он, весело посвистывая, подошел и приставил ногу к Арнольду. Глаза его опять заволокло тьмой, из рук пошел черный дым, и через секунду нога встала на место, как влитая.

— А ну-ка, проверь, сынок.

Бледный от боли и страха, Арнольд встал на ноги и прошелся.

— Как живая, отец, — робко улыбнулся он.

— Вот и хорошо.