Кодекс Охотника #15

Переговоры были долгими, но бриты и французы вывели войска и забрали своих граждан со словами: «Трахайтесь сами, как хотите!»

Ну, местные племена с радостью начали резать друг друга, стремясь показать, у кого хер больше… то есть, вождь сильнее. И делали они это, едва ли не успешнее, чем все европейцы, вместе взятые. Но и это закончилось.

Аборигены организовались и создали государство. Которому катастрофически не хватало всего — начиная от еды, заканчивания какой-либо техникой, чуть сложнее плуга. Но у них были полезные ископаемые. Много и разные.

Бздуны (как их называли все остальные) уперлись на севере в фортификационные сооружения, что построили объединенные войска, защищавшие свои территории, а это были бриты, французы и немцы. И тут уж сориентировался весь мир, меняя ценные металлы на чипсы и газировку, а алмазу — на виски и водку. Причем, особо активничала Российская и Китайская Империи. И сильно негодовали Британия, Пруссия и Коронат. Им очень не хотелось, чтобы вместо копий в них летели ракеты, а вместо немногочисленных Одаренных в рядах местных фанатиков — в бой вступит артиллерия и авиация.

В итоге, согласовав перечень запрещенных к поставке материалов и технологий, зажили не мирно и не счастливо, но в каком-то подобии равновесия.

А вот Мадагаскар для бздунов был, как кость в горле. Хорошо, что пролив между островом и континентом составлял в самом узком месте четыреста километров. Поначалу утлые лодчонки аборигенов не в полном составе добирались до острова, сносимые сильным течением и перевернутые сильным волнением.

Затем у бздунов появилось какое-то подобие флота, что было потоплено береговой артиллерией Мозамбика при попытке очередного штурма. Фанатики затаились, и через некоторое время освоили ракетостроение. Ракеты были так себе, но пришлось организовывать ПВО на Мадагаскаре, причем решить вопрос «за чей счет банкет», государства нормально не смогли.

В итоге, иногда ракеты до чего-то долетали, редко и нерегулярно, зато чрезвычайно непредсказуемо. Чтобы долететь до Тананариве, это нужно было пролететь через зоны влияния нескольких государств, что было, практически, невозможно, поэтому воздушная тревога в столице была своего рода фикцией.

Поэтому, сильный взрыв на улице, от которого вылетели стекла, был полной неожиданностью для профессора.

— Что, чёрт возьми, тут происходит? — Сергей Иосифович никогда не праздновал труса, поэтому подошел к разбитому окну и подслеповато прищурившись, осмотрелся.

Прямо на его глазах произошел еще один взрыв. А затем еще один.