Кодекс Охотника #12

Выходя от Анны, я ощущал себя полностью выжатым. О, Кодекс, что с ней не так, когда речь заходит за бизнес, финансы, и вообще все юридическое? Она словно десяток ледяных драконов… Я думал, что самый жесткий человек в двух жизнях — это Валериан Монеткин, брат по ордену, который носил гордый титул казначея. Это, пожалуй, единственный человек, который был опаснее меня в то время. Если от моего имени короли и императоры просто дрожали, то при упоминании лишь его имени они начинали рыдать, как маленькие дети. Так вот, я уверен, что Анна могла бы его превзойти… Со временем, правда. Но, вот прям, очень в этом уверен!

После Анны мне нужна была перезагрузка, и я, ментально призвав Пупсика, направился в подвал. Там Один прошелся мечом и когтями по местным «жителям», и еще несколько недель они даже близко не подойдут к выходу, а потому нужно будет спуститься к ним самому.

— Чем занят? — зашел я по дороге к Бурбулису.

— Да вот… — явно смутился он. — Думаю о жизни… Ты знал, например, что можно получить удовольствие от таких вещей, как простая прогулка по городу? Или кормление уток… Да что там уток… Я даже получил удовольствие, когда мне дали по морде.

— Ты? — не на шутку удивился я.

— Я… — кивнул он мне. — Там, правда, игра такая была, кто первым вырубит соперника. Я дал ему фору на первый удар.

Ага, я слышал о такой игре, и как по мне, бестолковая, для простолюдинов. Хочешь крови, так сойдись в поединке на клинках, это будет намного веселее.

— Соперник твой хоть выжил? — тут я реально не был в этом уверен.

— Я его даже не ударил, остановив ладонь за несколько сантиметров до его лица.

— Значит, он не пострадал, — теперь уже я кивнул сам себе, соглашаясь, что мозги он не пропил.

— Ну… челюсть ему сломал.

Ах, да… Чёртов уникум… Может его как-то запечатать? Хоть процентов сорок его силы, а то такая мощь гуляет и… уток простых кормит. Хотя, по большому счету, мне плевать. Пусть развлекается, я его прекрасно понимаю. Этот мир во многом удивителен, особенно, когда на тебя не давит груз клятв и долга.

— В картине было хорошо только первых сто лет, а потом стало просто невыносимо. И знаешь, что самое ужасное? Не с кем было поговорить! А теперь я снова живой, и я…"

"Нет, он не собирался зарыдать, и не расклеился. По его виду можно сказать, что Бурбулис в замешательстве. Слишком много нового за последнее время произошло у него. Я не хотел, чтобы он сейчас падал мне в ноги и благодарил.

— Я тебе говорил, что в картине ты не навсегда. Знаешь, я прекрасно понимаю, что ты ощущаешь, и просто хочу дать тебе один совет. Не нужно погружаться в себя и копаться там. Просто живи и наслаждайся жизнью, а то неизвестно куда закинут нас в следующей жизни.

— Может… в место, где много красивых девушек и хорошая музыка? — усмехнулся он.