Кодекс Охотника #11

Попади по мне такой удар, и никакой доспех не спасет. Это очень тяжелая и своевольная энергия. Хаоситов не любят ни в одном из миров, в этом я точно уверен. Но к счастью, их очень мало, ведь они со временем сходят с ума. Не удивлюсь, если эта тварь когда-то была человеком или другим разумным, а теперь… Жалкое, но сильное подобие какого-то тёмного Полубога. Неудивительно, что Разлом так долго не могли закрыть. Все прошлые удачные рейды были только по одной причине — тварь позволяла людям убивать паучков, и приходить сюда с новыми силами. Мне не хотелось с ней долго играть, получая удовольствие в честной битве, а потому я призвал кое-кого интересного, а сам отошел подальше.

Черный Пегас… Хаоситская тварь, которую я когда-то убил. У Пегасов была одна особенность — они не сходят с ума, и их души можно использовать. Пегас давно сидел у меня в загашнике, и просился на волю. Вот теперь настало его время. Тварь, как увидела его, так сразу отскочила назад.

— КА-А-А-А-АК?! — взревела она.

— Каком кверху! — не выдержал я.

Больше ничего не успела сказать, так как пришлось отбиваться от взбесившейся лошадки, у которой она стала на пути перед долгожданным освобождением."

"Пегас, по своим размерам, был небольшим, и мог спокойно здесь махать крыльями и летать, а еще кусаться. Больно кусаться! Учитывая, что он быстро переходил из бесплотного состояния в физическое, то Тварь не могла от него скрыться ни на одном из планов. И сейчас я наблюдал за буйством двух черных теней, которые пытались убить друг друга. Плевать Пегасу было на кнуты, он прекрасно знает, что такое боль. Он давно ждал свободы, и сейчас идет напролом, не обращая внимания на отростки. Постепенно отростков становилось все меньше. Пегас их просто перекусывал, пережевывал и пожирал. Тупая тварь… Знает ведь, что уже мертв, но жор все равно остался, и он во время битвы пытается его утолить. В отличии от этой полностью энергетической твари, Пегас мог питаться плотью, за что и был мной убит.

Когда Тварь достаточно пострадала, и я сбил с нее спесь, то отозвал Пегаса и дал ему свободу. Всё равно он не сможет её добить. Тот еще разок напоследок встал на дыбы и расправил крылья, а затем гневно всмотрелся в мое лицо, как будто выказывая свое презрение прежде, чем пропасть. Только я в ответ взглянул на него с такой улыбкой, что презрение быстро сменилось ужасом, и он пропал в два раза быстрее. А не такой он и смелый.

«Балахонная Тварь» была потрепана очень сильно, и теперь из нее истекала эманация хаоса в местах ранений.

— Ну что? Тебе всё ещё весело? Как тебе человек-еда?

Новый рев, который ничего не принес, и его тактика меняется. Тварь врубила свою ауру, которую стала распространять мощь на все помещение. Очень сильной она когда-то была, раз до такой степени разожралась.