Кодекс Охотника #08

Что с такими дамами случалось потом, история умалчивает, а вот что с мастерами клинка, посмевшими его тронуть — как раз известно.

Любомир был настолько фанатичен, что преследовал их, и добивался честного поединка, в котором с удовольствием убивал обидчика.

Что примечательно — оскорбить Любомира было очень легко. Однажды он отпросился в командировку в далекую Японию, где его назвали острым лишь на язык, а на деле глупым бездарем. Весь разговор происходил в переписке по сети, но Люба их нашел... И доказал, что он лучший.

— Так, стоять! — рявкнул Распутин, и активировал свою ауру, которая должна была привести Любомира в чувство. — Я запрещаю тебе психовать в моей спальне! Говори, что случилось!

Знал он, как тот психует, и что потом приходится делать перестройку, а спальня ему дорога, как память. Когда-то у него была такая, пока ее не отобрали.

— Кхм... — едва взял себя в руки Любомир, и прокашлялся. — Он убил их... И прислал сообщение.

Гений мысли, которым себя воображал Распутин, ничего не понял. Такое случалось редко.

— Кто... Кого?

— Лучше показать, — сдался Любомир, и сделал приглашающий жест на выход из спальни.

Распутин накинул на себя вещи, которые приходилось брать самому, а не ждать слуг, и морщась, пошел в свой кабинет.

Что дело важное он понял, но осознал до какой степени — лишь тогда, когда по дороге не встретил слуг вообще. Такое бывало исключительно редко, когда они боялись за свою жизнь.

Распутин предполагал, что Любомир поведет его в кабинет, где и решалось большинство рабочих моментов. Вместо этого они пошли по длинным коридорам совсем в другую сторону.

Любомир не любил много говорить, потому делал все молча, а Распутин слишком ему верил, чтобы заподозрить хоть в чем-то. Хотя бы потому, что их соединяла клятва души, и нарушить ее он не мог.

Любомир вывел Распутина во внутренний дворик их замка, где указал на его любимую разломную сакуру.

— Там...

— Любопытно... — задумался Распутин, и стал приближаться к дереву.

Однако, с каждым его шагом, его ноги становились все тяжелее и тяжелее, и теперь, после десятка пройденных метров, он уже сам рычит, как ранее делал это Любомир.

Под его любимым деревом, где он так любил проводить время в одиночестве и медитациях, была сложена пирамида из человеческих голов. Голов его усиленной боевой звезды. Все пять отрядов по пять человек во главе со стариком Валериусом были здесь.

Но даже не это так выбило почву из-под ног всегда рассудительного Распутина. Далеко не это...

— УБЬЮ.... ВСЕХ УБЬЮ!!! — шипел и орал он от ярости. — КТО-О-О ПОСМЕ-Е-Е-ЕЛ?! — натурально завыл он от боли и бессилия, а затем рухнул на колени, и потерял контроль над своей аурой, которая стала расширяться и атаковать все, что попадет в ее поле."

"А сам Распутин не обращал на это внимание.