Кодекс Охотника #04

К твоему вопросу, знаю ли я, что покупаю, и точно ли понимаю, что делаю, отвечу так — если бы мне кто-то две недели назад позвонил и сказал, что хочет продать мне оружие, снятое с трупов людей Короля, я бы послал его нахер и заблокировал телефонный контакт, во избежание неприятностей. Сейчас же я понимаю, что это меньшая из проблем. Кстати, два дня назад кто-то спалил притон и склад Короля. Ты не в курсе, кто бы это мог быть? — лукаво усмехнулся Архип.

— Не имею ни малейшего понятия, — без улыбки покачал я головой.

— Я так и думал, — сказал он. — Ну что ж, приступим.

И мы приступили.

Торговля шла вовсю. На удивление, в неё с азартом включился Волк. Особенно, когда дело касалось огнестрела. За каждый автомат или винтовку он торговался, как за единственную любимую машину.

Когда торг закончился, то я разбогател 117 000 на рублей.

Из них сорок три тысячи я получил за оптовую продажу огнестрела и снаряги рядовых, и не очень, бандосов, кое-что оставив, конечно же себе. В первую очередь — антимагические боеприпасы, чтобы вооружать свою будущую гвардию.

А еще семьдесят четыре тысячи я заработал на продаже оружия и доспехов Одарённых, что погибли в подвале усадьбы. Из всего того я оставил лишь скимитар благородного эфенди, четыре интересных кинжала, и два комплекта брони — наручи, поножи и кольчуги, отказавшись от шлемов. Эти комплекты я передал Архипу на реставрацию, за что хитрый лавочник удержал с меня деньги за нее.

В принципе, мы разошлись, довольные друг другом. Я пожал Архипу на прощание руку, а Волк остался проконтролировать, чтобы подсобные рабочие не вынесли ничего лишнего.

И да, все машины, что мы забрали у бандосов, Волк продал по цене металлолома, чем они, по сути, и являлись. Мы выручили за них еще семь тысяч. Он оставил два лучших джипа для собственных нужд. Ну, и фуры, кроме той, что с трупами мы отправили Королю, мы тоже оставили. В хозяйстве пригодится.

У меня было почти 180 тысяч рублей — нехилая сумма, но подозреваю, что это ненадолго.

Я пошёл к имению, где Шнырька мне показал странную картину. Я не поверил своим глазам, кивнул уборщикам, а затем забежал на второй этаж, где Анна по-хозяйски расположилась в кабинете.

Кожаное кресло сгнило, его выкинули. Но сам деревянный стол из дорогого крепкого дерева сохранился. Девушка сидела на табуретке. Одной рукой клацала по клавишам, а второй брала из большого блюда аккуратно очищенные и нарезанные дольки яблок. Причём, один кусок она клала в рот, медленно пережевывая, а два куска отправлялось… кто бы мог подумать — медоеду, который сидел рядом с ней, как собака, и преданно смотрел ей в глаза.

Я зашёл внутрь, и присвистнул.

— Ни хрена себе, Отморозок! Ты что, сдался?

Медоед фыркнул, бросил на меня взгляд, и снова поднял морду, ожидая очередную вкусную дольку.