Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

Ко мне уже наведывались люди Медведева. Да и я, признаться, устаю от постоянных проверок ментального воздействия перед любым походом к императорской семье.

М-да, как-то мы со Светой не подумали об этой стороне вопроса, по доброте душевной предлагая помощь.

— Я попробую решить вопрос.

Густав Ильдер как раз общался со Светланой. Лицо его было напряжённым, под глазами залегли тени, а взгляд выдавал всю глубину разочарования.

— Я рискнул всем ради поездки сюда, а вы не можете помочь, — ментатор не смотрел на лекарку, разглядывая дочь сквозь стекло палаты. Девочка лежала в окружении самых разных медицинских артефактов, считывающих её показатели.

— Я предупреждала, что мы не гарантируем моментальное излечение и излечение вообще. Случай неизученный, нужно время, — со всей деликатностью поясняла Светлана, не чувствуя за собой вины. Она действительно не обещала чуда.

— То же самое мне последние три года говорили на родине. Слова. Лишь слова. — Опущенная голова, тихий надтреснутый голос и сгорбленная фигура. Густав даже не смотрел на свою собеседницу. — Теперь нам некуда даже вернуться. Меня считают предателем.

В душе ментатора бушевал ураган, где он винил всех вокруг в сложившейся ситуации. И этот ураган стал прорываться наружу. Первая волна силы была слабым подобием, прощупыванием защиты всех окружающих. Она принюхивалась, отмечала самых сильных и самых слабых для последующего дозированного влияния. Вторая волна выплеснулась следом, вызывая на подкорке ноющую головную боль, будто кто-то решил ввинтить штопор в макушку. Ну и третья волна показала всю силу ментатора. Она, словно цунами, набирала силу, расходясь по больнице.

Люди падали, закрывая руками голову, кто-то истошно кричал. Слышался писк медицинских приборов, где-то заискрили артефакты, а давление всё нарастало. Сила Густава уплотнялась, буквально создавая вокруг него щит. Я рванулся к нему, чтобы ударом вырубить, но щит невидимой стеной встал между нами. Пришлось выпустить ему навстречу комарих. Нужна была кровь и как можно больше, чтобы взять под контроль ментатора. Но, сколько бы крови они не приносили, эффект был околонулевой. Батарейкой для выброса силы стали эмоции убитого горем отца, а их я контролировать не мог.

Было ощущение, что с меня снимали скальп, а череп раскалывали молотком на миллионы осколков. Больно. Часть нервных окончаний пришлось просто отключить, но ощущение пресса на разуме не исчезло, а наоборот только усилилось. Сила словно увеличила натиск, почуяв сопротивление. Я оглянулся и увидел на полу в углу Хельгу, накрывшую своим телом Асту. Они забились под диванчик и не высовывались. Я рванул к ним.