Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

Как бы она не изображала из себя ледяную статую, императору не откажешь. Когда Пётр Алексеевич подошёл к ним с Андреем, то отвертеться не удалось.

Кружась в вальсе, император не преминул задать неудобные вопросы:

— Что же это вы, Кирана Юрьевна, скучаете в компании всего лишь одного принца неба?

— О, я смотрю, досужие сплетни с романтическим флером не обошли и вас стороной, Ваше Императорское Величество! — мило улыбнулась охотница, уходя от ответа.

— Согласитесь, что нынче вы — одна из самых завидных невест, если не самая после моих дочерей, и одна из самых ненавистных девиц на выданье, по мнению своих сверстниц, — продолжал гнуть свою линию Пётр Алексеевич. — Ни для кого не осталось секретом, что за вами увиваются сразу два принца, неба и гор! За глаза вас как только не называют: и чаровницей, и ведьмой, и ещё более экстравагантными прозвищами.

— Да пусть хоть тварью изнаночной назовут, может, хоть тогда ко мне перестанут выстраиваться в очередь все мужчины в возрасте от шестнадцати и до бесконечности! — хмыкнула Кирана и тут же перевела всё в шутку, — мне руку сегодня лобзали так часто, что пришлось трижды ледяной доспех наращивать! А он так-то дес… — охотница резко замолчала, сообразив, что чуть не проболталась. Сделав вид, что запыхалась от танца, она продолжила, — а он так-то десяток ударов техник пятого ранга выдерживал! А этих страждущих до чужих капиталов не осилил!

Император искренне рассмеялся, слушая такие непосредственные рассуждения девушки. Было в ней то, чего так не хватало в кулуарах Кремля, естественность.

— Так натравили бы на них своего ручного пёсика, — мило улыбаясь, выдал Пётр Алексеевич, не сдержавшись.

— Зачем же отвлекать волков от их семейных дел, — сделала вид Кирана, что не заметила тонны яда, сочившейся из одной единственной фразы. — Молодой Кречет прекрасно справился с разгоном наиболее надоедливых, зорко следя, чтобы никто не потревожил мой покой долее положенного по этикету.

Император проглотил ответ, даже не изменившись в лице, но тут его брови взметнулись в удивлении:

— Да уж, своеобразное у османов представление о решении семейных вопросов."

"Кирана извернулась в объятиях Петра Алексеевича и успела заметить, что на импровизированной арене кружат друг напротив друга два огромных волка, пепельный и смоляной. Ксандра она узнала сразу по иглам на загривке, но вот его противник оказался даже мощнее эрга. В этой схватке победитель был не столь очевиден, как ей хотелось бы.

— Не нам судить, — попыталась Кирана напустить на себя безразличный вид, хотя то и дело при случае возвращалась взглядом к арене. Танец же, как назло, всё не заканчивался.