Кодекс Крови. Книга VI (СИ)

Ой!

«Интересно, это „ой“, произносимое эргами, интернационально?» — мелькнула у меня непрошенная мысль, а дракон вдруг забеспокоился:

— Даже если ты сейчас в чём мать родила, я снимаю купол! Тебе стоит это видеть!

* * *Принц судорожно пытался вспомнить, который из находящихся на нём артефактов можно отдать княгине, чтобы попытаться её спасти, но с прискорбием осознал, что ни один из них не подходил бы из-за персональной настройки на своего носителя.

А затем, когда казалось, что надежды для Кираны не осталось, одновременно произошло два события: волк в прыжке повалил на каменный пол королеву Дании, издав той прямо в испуганное лицо яростный рык, а княгиню принялись обвивать взявшиеся из ниоткуда виноградные лозы.

Хватило всего нескольких секунд, чтобы девушка исчезла в коконе, королева охрипла, сорвав голос, а Искандер Кёпеклери вернулся в человеческую ипостась.

Если до этого у Андрея ещё были какие-либо сомнения в личности Ксандра, то после подобного перевоплощения все они отпали сами собой. Если ему не изменяла память, то именно способность становиться аватарами для своего покровителя была основной для рода османских султанов из рода Куртов, что в переводе с турецкого означало буквально «волк».

Сейчас же Ксандр продемонстрировал ни что иное, как волчью боевую ипостась, которая даже больше была присуща скандинавскому роду Ульвов, поклоняющемуся Безумному Фенриру.

Нечто похожее на понимание и благоговейный страх промелькнуло в глазах Кристиана, пока он помогал кузине подняться на ноги. Мадлен хрипела, обвиняя османа во всех грехах и грозясь отомстить, после чего Ксандр обнажил удлинившиеся клыки и чётко и раздельно произнёс прямо ей в лицо:

— Я не рус! Я прямо сейчас перегрызу тебе глотку за попытку убийства моей невесты, и никто меня не остановит!

Андрею ничего не оставалось, кроме как криво усмехнуться, гарем у Кираны подбирался весьма своеобразный. Отцу с его мечтами о тихом подчинении Виноградовых придётся слегка подвинуться. И, судя по его лицу, он это прекрасно понимал. А вот Мадлен инстинкта самосохранения явно боги недодали при рождении, ибо по-другому объяснить сказанную её дурость Андрей просто не смог:

— Сдохнет твоя княгиня или останется уродкой на всю жизнь, — проклекотала королева. — И поделом! Нечего чужих мужчин уводить!

— Она не умрёт, а вот ты… умрёшь и очень скоро, — не только слова, но и взгляд Ксандра обещал Мадлен скорую смерть. Сказано это было столь искренне, что Андрей не сомневался, мужчина сам озаботится сокращением срока жизни неугомонной королевы.

— Как ты смеешь мне угрожать, сучёныш?! Мне, датской королеве, какой-то подзаборный приблудный щенок? — карканье Мадлен переходило все мыслимые и немыслимые границы.