Кодекс Крови. Книга V (СИ)

Каждый удар его сердца пробуждает очередное семя смерти и формирует это, — маг смерти держал в руке ещё живую помесь некротической медузы с пиявкой, что отчаянно извивалась и пыталась цапнуть его за пальцы.

— Ты выполоть семена эти можешь? — тут же уточнила Тильда, выделив главное из рассуждений парня.

— Да откуда ж я знаю? — удивился Беляк. — Попробовать можно, но нужно куда-то это всё убрать. Не хватало ещё моровое поветрие устроить, если заразу эту разнесём."

"Я задумался. Если во мне осталось множество осколков чёрного стекла, то для других они были неопасны, ведь та же Агафья прикасалась к ним, и Жива… Хотя… она ведь Тень. Фактически она ни жива, ни мертва. Но вот другие… Что если ещё кто-то прикоснётся к осколкам? Я по связи связался с вампиршей и попросил оцепить место моего появления. Эпидемии мне ещё не хватало. Та, конечно, не сразу поняла, о чём речь, но, получив парочку ярких мыслеобразов, тут же развила бурную деятельность.

А пока я попросил Борзого отправить ко мне в лазарет кого-то из воздушников, чтобы они смогли перенести эту дрянь по воздуху в закрытую колбу без тактильного контакта. Кровник отреагировал оперативно, и уже спустя пять минут в лазарет вошли два мага из тех, кто сопровождал меня в экспедиции в Восьмиречье.

Они очень старались выглядеть невозмутимо, когда увидели моё состояние, но не вышло.

— Вас как будто крокодил не дожевал и выплюнул, — тихо произнёс один из магов, но тут же спохватился и прикрыл рот ладонью.

— Чувствую себя так же, — пошутил я, хоть состояние и правда было схожее.

— Так, концепция операции меняется, — решительно произнесла Тильда, — Жива, усыпляй графа, Беляк, вынимай из него лишнюю рассаду, а вы, товарищи воздушники, всё вынутое без контакта переносите вот сюда, — эрга указала на довольно вместительную колбу с пробкой. — Начали!

* * *Статная горделивая женщина с удивительно гладкой кожей и чёрными бездонными глазами спускалась с борта дирижабля. Её волосы были коротко острижены, а на одном из висков змеился уродливый шрам, уходящий на макушку. В ушах при ходьбе постукивали серьги из чёрных камней, соединенных цепочками. Всё остальное скрывала объёмная шуба из шкуры белого медведя.

— Рад вас приветствовать в столице, Лавиния, — с притворной улыбкой, призванной скрыть оскал, поздоровался Дмитрий Фёдорович.

Медведеву меньше всего хотелось вести разговоры с Вулкановой, но приказы императора не обсуждались. «Старая карга» к тому же оказалась ни разу не старой, как описывал её император, но всё такой же зловредной. Она всем своим видом демонстрировала отношение к нынешней власти и к нему, Медведеву, лично. Если бы могла, она, наверное, и из медведя гризли шубу сшила бы, но, видимо, не успела и обошлась полярным.