Кодекс Крови. Книга II (СИ)

Света понимала, что погибших не смог бы спасти даже маг смерти. Самое страшное, что происходило всё посреди бела дня в абсолютной тишине. Будто над берегом раскинули шатёр и заглушили все звуки.

Мария отвернула лицо малышки, чтобы та не видела всей картины. А ведь, кроме мужчин, в руки садистов попали женщины и дети. Насилие, измывательства, пытки в тишине пробирали сюрреализмом происходящего. Так не должно быть. Так просто не должно происходить.

Принцесса сжала кулаки и сцепила зубы, сглатывая подступающую желчь."

"— Детей я им не отдам! — прошипела Мария, вспоминая при этом своих младших сестёр Настю и Аню, которые тоже могли оказаться в руках таких отморозков. — Света, забирай сейчас Машу и беги в эту вашу школу за подкреплением. Если повезёт, то час я точно должна продержаться.

— Маш… — лекарка запнулась, не находя слов.

— Я попробую спасти хоть кого-то, а ты не трать время, — принцесса обняла подругу и передала ей девочку, предварительно закрыв малышке глаза ладонью. — Поторопись!

Мария Петровна Кречет никогда не была смелой или отважной, скорее, хитрой и изворотливой. Идти напролом — метод Александра, но не её. Но в данном конкретном случае отступить для принцессы было равнозначно предательству себя само́й. Дело было не в престиже или общественном мнении. Дело было в стержне. Отступить, когда пытают женщин и детей, или выиграть время и попытаться спасти хоть кого-то?

Ответ был очевиден, и неважно, кто она по роду, крови или статусу. Прежде всего, она — человек, значит, должна действовать, как бы страшно ей ни было. А Маше было страшно до зубовного скрежета, до трясущихся поджилок, до бьющегося набатом сердца и до холодного пота, стекающего между лопаток. Вся её смелость и решительность зиждились на надежде, что артефакты сработают. Иначе ей придётся пополнить ряды будущих жертв этих извергов.

Забирая чуть в сторону, Маша вошла в воду, чтобы скрытно подобраться к сгрудившимся на берегу детям. Те даже не кричали, лишь затыка́ли разинутые рты ладошками и кулачками, не в силах отвести взгляды от ужасов, царящих вокруг. Старшие обнимали младших, утыкая их лица себе в грудь, и молча содрогались от рыданий.

Преодолев сквозь камыши метров десять, Маша стала выбираться на берег. Когда до детей оставалось не более двух метров, на неё шквалом навалились звуки. Какофония была столь отвратительной, что принцессе стоило огромных усилий не уйти под воду. Казалось, на Марию разом навалились стоны похоти и вожделения, крики боли и ужаса, плач и всхлипы детей и чужеродно счастливые, пьяные от жестокости выкрики изуверов. Мимо проплыло несколько трупов бойцов в разной экипировке. На камуфляже одного Маша рассмотрела эмблему комара, а на другом — крысы.