Кодекс Крови. Книга II (СИ)

Мы даже поэкспериментировали, сравнивая результаты использования нашего дара. У Татьяны владение было виртуозным. Из одной бутылки вина она творила практически чудеса, усиливая или ослабевая не только градус, но и оттенки вкусов и запахов у напитка. Я по сравнению с ней был грубым ремесленником, способным из вина сделать коньяк двенадцатилетней выдержки.

Сошлись на том, что я принимаю их к себе в род под защиту, даю работу, а кузена, по возможности, попробую обучить работе с крепким градусом, как подрастёт.

Татьяна смотрела на меня ошарашенными глазами и не могла поверить, что их жизнь одномоментно так круто изменилась. Не успел я и глазом моргнуть, как мне там же принесли кровные клятвы. Единственное, что бога покровителя Татьяна менять не стала, справедливо опасаясь утраты родового дара.

Я созвонился с Выдриным и попросил того подъехать в таверну познакомиться со своим новым технологом. По приезду партнёра я оставил их обсуждать детали будущей совместной работы, а сам отправился в гостиницу сменить одежду и подготовиться к встрече с Кобровой.

* * *

Отправляясь к Кобровой я решил прихватить с собой цветы. Мой прошлый опыт подсказывал, что подавляющее большинство женщин их любят, даже если говорят, что нет."

"Я планировал заказать букет розовых роз, как символ платонического восхищения, но вот память Михаила подбросила мне целую лекцию на тему цветочного символизма в аристократических кругах.

Выходило, что для моих целей подходил букет из гибискуса, восхваляющего редкую изящную красоту, калл, символизирующих высшую степень восхищения и уважения, и чертополоха, означающего благородство. Выглядело это странно, поэтому я рискнул разбавить цветочную какофонию розовыми розами, как и планировал изначально. По итогу, флористка признала, что букет вышел экзотичным, но не вызывающим.

С таким подарком наперевес я отправился в гости к Елизавете Александровне. В имение к ним вела та же дорога, что и к Мангустовым, но если у Андрея особняк стоял довольно далеко от берега, то Кобровы отстроили родовое гнездо сразу на побережье. Три этажа, облицовка светлым мрамором, колонны на входе, прекрасный вид на море.

«М-да, это вам не оборонительные рубежи строить против тварей, — мелькнула у меня мысль, отдалённо напоминающая лёгкую зависть. — Красиво, спору нет, но непрактично напрочь. И с моря обстрелять можно, и с суши. Твари тоже дотянутся с двух сторон любые».

Похоже, у меня профдеформация вырисовалась на всё лицо. Я и в прошлой жизни особо не гнался за роскошью, предпочитая хорошую защиту восторженным ахам и вздохам окружающих. Чем неуютнее будет окружающим, тем меньше будет желающих остаться в гостях.