Кодекс Крови. Книга ХVII

— Род шахиншаха Ирана и Аравии заявляет о вечной дружбе с домом Занзара.

— Княжеский род Виноградовых и род Кёпеклери заявляет о вечной дружбе с домом Занзара.

Маски снимались, коалиция наших друзей росла, а вот итальянская знать, столкнувшись со столь демонстративной поддержкой, вдруг оробела.

«Для них это чересчур агрессивный маркетинг получился, — прокомментировала Ольга. — Большинство думает, что им сейчас продемонстрировали не друзей, а военный союз. Тоньше, что ли, надо было, не так в лоб…» — неуверенно добавила эмпатка.

«Плевать я хотел на их душевную организацию! Всё они правильно поняли! Если кто-то посмеет на нас окрыситься, у нас достаточно сил, денег и союзников, чтобы отправить любой род в небытие!»

«Хм… Ну если так… То нужный эффект достигнут», — хмыкнула Ольга.

Тишина стояла наверно с целую минуту, пока вперёд не вышла пара мужчин:

— Род Борромео приветствует возрождение дома Занзара, — маски покинули лица графа Висконти, бывшего мужа Агафьи и её сына. Вот уж от кого не ожидал инициативы. В вечной дружбе они не клялись, да и выглядело бы это весьма странно в контексте того, что они же мой род и уничтожили, но нарушить тишину первыми им хватило смелости."

"Следом за ними подтянулись Алесандро дель Ува и Чезаре делла Ровере, а после лояльные аристократы принялись срывать маски без передышки.

«Палаццо покинуло три гостя: Ромашка, Лиса и Чертополох, — отчитался мне Борзый во время церемонии. — Все ушли портальными свитками».

Позже, сверив списки приглашённых с образцами крови и со сброшенными масками, мы определили три мелких рода, находящихся под влиянием Шварценов, липовых правителей очередного искусственно созданного союза нескольких итальянских провинций. Видимо, отправились докладывать о появлении нового игрока на местной политической арене.

Но сейчас меня беспокоили не они, а три новоявленных главы баронских родов, некогда выкупивших у Занзара мануфактуры по производству сахара. Эти аристократы, несмотря на бледность лиц и тени под глазами, держались с достоинством. Они дождались, пока сорвут маски все остальные, и лишь потом подошли ко мне на разговор. Их лица были серьёзны, а в глазах читалась смесь надежды и тревоги.

— Дон Микаэле, мы бы хотели обсудить с вами ряд важных вопросов… — начал один из них, его голос звучал почтительно, но с ноткой настойчивости.

— Господа, это может обождать до завтра? — может быть, несколько невежливо прервал я их куртуазные речи, но меня в саркофаге ждала оживающая магичка смерти, которая была мне лично гораздо интереснее всей этой тройки вместе взятой.

— Завтра уже наступило, — ответил один из новоявленных баронов, его тон был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая упрёк. — Простите, но это дело чести.