Кодекс Крови. Книга ХVII

К тому же Хаос не предъявлял обвинений и не относится к вашей фракции, чтобы вы имели право представлять его интересы в Зале Вселенского Равновесия.

Маятник вернулся к исходному состоянию в центре зала.

— Пока не относится, — возразил Творец. — Переход скоро завершится. И тогда мы бы хотели лично проверить принадлежность осколка.

— Проверите, — кивнула Смерть, — при изъятии мира. Ни раньше, ни позже.

У сторон больше не осталось аргументов. Маятник застыл посредине, не отдавая никому предпочтения. Творец техносов уже мысленно праздновал собственную победу, когда от маятника во се стороны брызнул свет. Он затопил всё вокруг, выжигая любые мысли и ощущения.

А после по залу прокатился вкрадчивый шёпот:

— Отныне за любую случайность, сбой или акт грязной конкуренции, произошедший с участием техносов в мирах, принадлежащих фракции магиков, будет нести ответственность их Творец.

«Это, конечно, не совсем то, на что я рассчитывала, — подумала Смерть, — но это явно лучше, чем быть развоплощённой за беспочвенные обвинения».

* * *Чертоги Высших

Чертоги Великой Матери Крови были высечены из рубиновых кристаллов, пронизанных живыми артериями. Стены пульсировали в такт древнему ритму, а вместо воздуха здесь витал терпкий запах меди и железа. Пол был покрыт тонкой пленкой алой жидкости, но ступающие по ней не оставляли следов — лишь легкую рябь, как от капель дождя.

В центре зала возвышался трон, выкованный из костей павших богов, обвитых золотыми жилами. На нем восседала Кровь. Её фигура, сотканная из теней и багрового света, казалась одновременно хрупкой и незыблемой.

Высшая обдумывала предложение бывшего последователя. Веры ему не было. Предавший однажды, предаст снова. А уж перебежчиков она на своём веку повидала. К тому же, несмотря на печать техносов, запрещающую непосредственное влияние на Саптаму, Кровь абсолютно точно знала, что уж кому-кому, а Саптаме она мир не отдала бы. Не после того, как он поставил собственную родину на откуп интересам техносов, ещё и сам создал отмычку к мировой защите.

От тягостных раздумий её отвлёк разрыв ткани реальности. Перед Высшей возник серебристый смерч — извивающийся, непостоянный, но в то же время невероятно точный в своих очертаниях. Извечный Хаос.

Кровь не дрогнула, но одна из её алых лент, обычно спокойных, невольно потянулась к серебристому вихрю — словно старая привычка, от которой не избавиться. Но тут же, словно спохватившись, вернулась к хозяйке.

— Долго метаться будешь? — раздался знакомый голос, от которого по телу прошла дрожь даже спустя столько лет.

— Сто тысяч лет не объявлялся, а тут вдруг решил почтить своим вниманием, — безразлично буркнула Кровь. — С чего такая честь?

Смерч закружился медленнее, будто смеясь.