Кодекс Крови. Книга ХVI

— Это оливковый! Оливковые бароны, похоже, пожаловали».

«Да хоть болотные», — отмахнулся я.

Мне, как и любому мужчине, никогда было не понять женской страсти придумать миллион названий к оттенкам одного и того же цвета, которые с тем же успехом можно было отнести к единому спектру. И ведь самое страшное, не дай вам боги обозвать её новое платье розовым, а не пудровым или ягодным, смертельная обида будет обеспечена.

— А теперь кто-нибудь более здравомыслящий, чем наши дамы, сможет мне объяснить, какого демона всё это значит? — я указал рукой на пики с отрубленными головами и конные отряды.

Один из мужчин с шикарной бородой чуть ли не до пояса, склонился в нелепом поклоне, размахивая шляпой с пером у самой земли. И лишь после полуминутного подметания брусчатки я удостоился ответа:

— Верные роду Занзара фамилии прибыли засвидетельствовать своё почтение новому герцогу и в подтверждение своих слов принесли в дар головы трёх заговорщиков, организовавших нападение на герцога и его семью в воздушном порту Мантуи.

Глава 22

Ольга с неизменной улыбкой наблюдала за попытками Чезаре делла Ровере узнать хотя бы какую-то информацию. Тот нервничал, но старательно пытался не показывать виду. Ожидая окончания переговоров глав родов Занзара и Борромео, он осторожно прощупывая почву о новостях в расследовании сегодняшнего теракта.

Вот только Карло Борромео было плевать на его интерес с высокой ратуши, без приказа главы своего рода он и слова не сказал, ограничиваясь фразой:

— Расследование ведется. О его подробностях вам сообщит Висконти.

От этого неизменного ответа главу магистрата корёжило, но вежливый оскал намертво прилип к его губам.

Ольга же искренне пыталась разобраться в причинах нервозности дона Чезаре, воспринимая его как эмоциональный ребус, который следовало разгадать. В конце концов, богиня она или кто? Нужно же совершенствоваться в познании собственной силы. Ну, а поскольку муж дал добро надавить на дубинушку, то Ольга решила развлечься."

"— Дон Чезаро, прекратите вертеться, как уж на раскалённой сковородке, — с милой улыбочкой обратилась она к главе магистрата, взирая на того со снисхождением и смешинками в глазах. — Ваша нервозность выдаёт вас с головой. Поделились бы всем, что узнали. Чистосердечные признания и помощь в расследовании были бы кстати и стоили бы гораздо выше информации, выданной постфактум.

От такого обращения Чезаро побледнел. Пока он думал, что никому ничего неизвестно, его разглядывали словно под увеличительным стеклом, отмечая каждое слово и телодвижение. От необходимости отвечать сразу его спасло появление бледной, словно тень отца Гамлета, девицы. Та смотрела себе под ноги и комкала в руках батистовый платок с вензелями «ИБ».